— Позови Глеба.
Ждать пришлось недолго. Через минуту в кабинет вошёл высокий, жилистый мужчина. Внешне он ничем не выделялся — серый костюм, тусклый взгляд, обычное лицо. Вот только в правой руке он держал зелёное яблоко, от которого лениво откусывал куски, громко хрустя на весь кабинет.
Глеб был Водным Мастером — наёмником, привязанным к клану древними клятвами, и специалистом по грязным родовым техникам, от которых отказывались даже наёмные убийцы.
— Вызывали, ваше сиятельство? — спросил он, жуя яблоко.
Сморгонский смотрел на него без раздражения. Глебу прощалось многое за его эффективность.
— Илья завтра идёт на объект Новиковой, будет устраивать там сбой химер.
Глеб кивнул, откусывая ещё кусок.
— Понял. Мне за ним присмотреть?
— Не просто присмотреть. Я не уверен, что там окажутся достаточно опасные твари. Эта графиня могла перестраховаться и запустить в свои банки обычных карасей. Карасями толпу не напугаешь, и нужного числа жертв не будет. Если у Ильи ничего не выйдет, или масштаб будет не тот — подключишься ты. Сделай так, чтобы вода поубивала многих. Чем больше трупов, тем лучше.
Мастер выплюнул семечку прямо в ладонь и пожал плечами.
— Окей. Как лучше всё сделать?
— Пусть они утопятся.
Глеб на мгновение перестал жевать, потом на его губах появилась понимающая улыбка.
— На суше?
— На суше, Глеб, прямо посреди зала, чтобы никто ничего не понял.
— Ну хорошо, пусть будет так, — Глеб бросил огрызок яблока в хрустальную пепельницу на столе графа и вытер пальцы о штанину. — Сделаем чисто.
Он развернулся и пошёл к двери.
Сморгонский смотрел ему вслед. Он знал, на что способен этот человек. Родовые техники позволяли Глебу управлять влагой внутри чужого тела. Конденсировать её, направлять прямо в лёгкие, блокировать дыхательные пути. Жертвы падали, хватали ртом воздух, а потом умирали от асфиксии, захлёбываясь собственной лимфой и слюной. А когда вода делала своё дело, Глеб просто рассеивал её, не оставляя никаких следов. Эксперты разводили руками — сухой утопленник, парадокс, сердечная недостаточность или шок.
Никто ничего не докажет. А Акванариум Новиковой превратится в братскую могилу.
Мы стояли в пустом, но уже полностью готовом главном зале Акванариума. Гул мощных помп сливался с мягким бульканьем аэраторов, создавая почти убаюкивающий фоновый шум. За изогнутым бронестеклом лениво проплывал двухметровый панцирный голец, чья чешуя теперь переливалась неоновым синим цветом.
Агнесса Новикова, скинув туфли, стояла босиком на прохладном кафеле. Выглядела она так, будто последние трое суток не спала вообще, а только отбивалась от налоговой, подрядчиков и архитектурных инспекций. Под глазами залегли тени, волосы, обычно идеально уложенные, были собраны в пучок.