Но если присмотреться внимательнее, вооружившись лупой и хорошим знанием законов, то становилось ясно: графиня не имеет ни малейшего отношения к реальной собственности. Всё — от последней чешуйки на рыбе до бетонного фундамента — принадлежало скромному физическому лицу, Валерии. А я, как всегда, числился где-то на задворках в качестве «приглашённого консультанта с правом технического надзора».
Только сейчас, перелистывая эти плотные листы с печатями, я начал в полной мере осознавать, насколько масштабным получился проект. И сколько нежелательного внимания он уже привлёк.
Ещё днём мне звонил Дмитрий Львович Донской. Инспектор был взбудоражен до крайности, рассказывая, что об Акванариуме гудит весь город. Слухи множились, как грибы после дождя. Никто до этого не пытался провернуть ничего подобного. Содержать живых, активных химер в центре спального района, да ещё и в таких объёмах — это считалось самоубийством. Все предыдущие попытки аристократов заканчивались провалами, колоссальными убытками и кровавыми инцидентами.
А тут вдруг появляется объект, который не просто работает, но и обещает стать самым безопасным местом в городе. К тому же, время было выбрано идеально. На фоне постоянных новостей о прорывах тварей, эвакуациях и боях на границах, у людей было слишком мало хороших новостей. Страна цеплялась за любой позитив, и правительство решило использовать открытие Акванариума на полную катушку. Мероприятие распиарили до невозможности. Донской намекнул, что завтра на открытии будут присутствовать чиновники из самых высоких эшелонов власти, а может, и кто-то покрупнее.
Я захлопнул папку. Где-то на горизонте отчётливо маячила большая слава, государственные награды и стремительный карьерный рост. С таким проектом можно было легко выбить себе дворянский титул, стать аристократом, получить кресло в каком-нибудь совете и купаться в привилегиях.
Но я решил умыть руки. Пусть Агнесса торгует лицом под вспышками камер. Пусть она принимает поздравления, пожимает руки министрам и выслушивает дифирамбы. Я не собираюсь лезть на эту сцену. И дело было не только в том, что мне это не нужно. Мне это просто не нравилось.
Я смотрел на проплывающего мимо стекла левиафана и думал о том, насколько мне чужды все эти бюрократические танцы. Я не особо силён в этих интригах, улыбках ради выгоды и светских беседах, в которых каждое слово имеет двойной смысл. Да, я мог бы в этом разобраться, но мне было откровенно лень тратить на это время.
В конце концов, я не так давно стал «обычным человеком». Парнем по имени Виктор, которому нужно скрываться, платить по счетам, оформлять бумажки и заботиться о том, чтобы соседи не вызвали полицию из-за шума. Это было непривычно.