Владыка перевёл взгляд с кишащего ящика на Игната.
— Вы уверены, что концентрации хватит?
— Более чем, Владыка. Мы учли всё. Наша агентура доложила: открытие запланировано на конец недели. Будет огромная толпа. Элита, журналисты, чиновники, простолюдины с их выводками… В разгар праздника мы просто выльем контейнеры в систему фильтрации воды, — Игнат улыбнулся, представляя эту картину. — Мы устроим в день открытия такое, что Империя содрогнётся. Они поймут, насколько уязвимы их хвалёные бетонные коробки. Потери за один день будут колоссальными.
— Даю добро на начало операции. Человеческий род должен пасть. Очистите этот город от скверны их спокойствия. Удачи вам, братья.
Петербург, Российская Империя
Особняк рода Сморгонских
Граф Владимир Сморгонский смотрел на сидящего напротив человека так, будто прикидывал, куда именно на теле лучше загнать нож.
Впрочем, человеком это недоразумение в кислотно-лимонном пиджаке на голое тело и брюках, больше похожих на колготки, можно было назвать только с большой натяжкой. Это был его сын… наследник древнего рода… будущее семьи.
Илья развалился в антикварном кресле, закинув ногу на ногу, и отчаянно зевал, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. От него за версту несло дорогим парфюмом и перегаром.
— Ну что, доигрался? — негромко спросил Сморгонский. — Я ведь предупреждал. И что ты теперь собираешься с этим делать?
Илья закатил глаза, почесал взлохмаченную, залитую гелем чёлку и страдальчески скривился.
— Бать, ну хорош, а? Опять завёл эту шарманку. Ничего же не случилось. Подумаешь, какая-то девка открывает сраный аквапарк на выселках. Пусть детишки плещутся. Дай поспать, я на ногах еле держусь.
Граф почувствовал, как у него задёргался правый глаз.
— Не аквапарк, дебила ты кусок, — процедил он сквозь зубы, — а Акванариум. Посмотри на себя… Тебя вообще в этой жизни хоть что-то волнует, кроме развлечений и шлюх? Ты позоришь наш род одним своим видом.
— Я молод, — огрызнулся Илья, ковыряя заусенец на ногте. — Имею право пожить для себя. Ты сам говорил, что у нас бабла куры не клюют. Зачем мне сейчас в эти ваши корпоративные войнушки лезть? Успею ещё в кресле посидеть, бумажки поперекладывать…
Сморгонский закрыл глаза. Ему хотелось встать и просто забить этого идиота насмерть пресс-папье.
Ирония судьбы заключалась в том, что этот дегенерат в лимонном пиджаке был величайшим чудом их крови. Когда у Ильи проявился Дар, родовые лекари не поверили приборам. Сморгонские всегда были сильными стихийниками воды. Но Илья оказался уникален, потому что не просто чувствовал воду, а мог проникать в разум любых существ, живущих в ней. Брал под контроль агрессивнейших водных химер одним усилием мысли, подавлял их волю, заставлял подчиняться, как ручных собачонок.