Голос. Глубокий, хриплый, сорванный со сна:
– Wer bist du? (Кто ты?)
Сердце заколотилось, сбив ритм. Губы дрогнули, но слов не было. Я не понимала ничего, только интонацию – настороженную, звериную.
Я всматривалась в мрак. И когда он вышел на свет, у меня вырвался короткий вздох.
Молодой мужчина. Тот, что кричал секунду назад. Его обнажённая грудь была широкой и тяжелой. Волосы растрёпаны сном. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть видение или убедиться, что не спит.
Он шёл ко мне. Медленно, но неотвратимо. Мои собственные ноги отяжелели. Сердце колотилось так громко, что казалось, вырвется наружу. Что он сделает? Кто я для него?
Он остановился рядом и, к моему изумлению, опустился на одно колено. В этот миг воздух вокруг будто сгустился. Я узнала его. Он был тем самым мужчиной, что являлся мне в снах с тех пор, как умерли родители. Я видела его снова и снова – прекрасного, недосягаемого, молчаливого. Он никогда не говорил в тех снах. Никогда не смотрел прямо на меня.
Как я не узнала его сразу?
Он смотрел долго и пристально. Протянул руку – движение почти нежное – и отдёрнул, словно обжёгся.
– Wer bist du? – теперь мягче . – Was machst du hier? (Что ты здесь делаешь?)
Я попыталась ответить. Во рту была пустота. Лишь беззвучное движение губ. Я сделала шаг, почти стремясь коснуться его. Но шорох с кровати вырвал меня на место. Шелест, недовольный женский голос. Он резко обернулся, отвечая тихо, виновато, как пойманный на краже.
Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах жила боль. Не моя – своя, древняя, тёмная. И эта боль пронзила меня предательством, будто он разорвал невидимую нить между нами, ещё не зная, что она есть.
Мы смотрели друг на друга. Слишком долго. А потом комната растворилась в темноте, будто кто-то выдернул последний лучик света .
Девин улыбнулся, когда я открыла глаза. Всё плыло. Я судорожно хватала воздух, чувствуя, как волосы прилипли к влажному виску. Всё тело было тяжёлым, разбитым.
«Анна, что ты видела?»
Его голос прорезал туман. Я попыталась сфокусироваться на его лице. «Анна! Смотри на меня!» Его пальцы впились в мой подбородок, заставляя повернуться. Я вздрогнула.
«Что. Ты. Видела?»
«Я… я видела двух мужчин, – выдохнула я, и голос предательски дрогнул. – Они спорили. Отец и сын, кажется. Высокие, светловолосые». Слова путались. «Они кричали. Они были очень злые. Потом я оказалась в спальне. Тот, что моложе, был там».
Он нахмурился. «О чём они спорили?»
«Я не знаю. Я не поняла слов». Слёзы подступили к горлу. «Они просто кричали. Голоса были… грубые».