Садясь обратно на стул, Ворошилов уже понимал, что дело пахнет уже не керосином, а полыхающим под его задом напалмом. До самого утра он только и делал, что принимал заявления о пропаже людей. Похищали строго парней и девушек в возрасте от шестнадцати до двадцати четырех лет. К обеду следующего дня на столе уже лежала папка из семнадцати заявлений. И это только по его району!
Первые потерпевшие посчитали, что это дело рук сатанистов, которых подразвелось за десять лет с открытия пути в Тальзеур. Но даже будь сатанистов сотня, организовать похищение аж семнадцати человек им не под силу. Не тот уровень организованности.
Под утро Ворошилову пришел ответ от ближайших тюрем и колоний — у них никто не сбегал, но одного пробудившегося одаренного зэка скоро переправят в Тальзеур.
Разбуженный посреди ночи начальник полицейского участка задействовал свои связи в главном управлении и подключил к делу легендарный Отдел «К». Их спецы за пару часов прошерстили все социальные сети на предмет подозрительной активности в личных переписках потерпевших. Но и там глухо.
Ворошилов хмурился всё больше и больше. Так не бывает! Даже будь к делу причастны одаренные из Тальзеура — с их порой необъяснимыми способностями — такое преступление в мире Земли им не провернуть. Тут маны-то с гулькин нос. Потому одаренных сразу и перевозят на Городе-Поезде в мир Тальзеура. А тут, только в его районе, аж семнадцать человек пропало!
Дождавшись прихода еще четверых представителей следственной группы, Ворошилов передал им ход дела и, устало потянувшись, собрался идти домой. Ночка выдалась тяжелой. В кабинете витают клубы сигаретного дыма, запах кофе и немытых тел. Волки службы сыска взялись за свое дело по полной.
В коридоре Ворошилов встретил всё того же охотника с ожогом на пол-лица.
— Златку найди, лейтенант! — голос охотника казался мертвецки холодным.
Ощутив опасность, лейтенант инстинктивно сделал шаг назад, упершись спиной в дверь.
Голос охотника пугал. Так мог говорить отец, уже отчаявшийся верить в спасение собственного ребенка. Оно и не мудрено. Сложно не понять очевидного, когда в коридоре полицейского участка толпятся родители, обсуждающие похищение своих детей. Время уходит, количество похищенных множится, а у полиции за минувшие двенадцать часов никаких новых улик. И охотник это знает, раз не пошел домой, как рекомендовали, а просидел тут всё это время.
— Пустишь дело на самотек… и Златка погибнет, я сам за тобой приду. И никакой закон тебя от пули не защитит!
— Пули? — такую угрозу Ворошилов уже не мог оставить без внимания. — Ты, старый, совсем страх перед законом растерял?