Воспоминания всплывают только ассоциативно. Вспомнил о наручниках на руках и точно знаю, что никогда раньше меня в них не заковывали. И так во всём. Алюминиевая кружка, сходить в туалет в углу, не пялиться на ничем не прикрытую грудь соседки. Я не помню, чего именно не помню. И потому для меня — эта клетка и комната, где нас держат — и есть весь мир.
Я тут поспрашивал соседей. Ну тех, кто еще жив. Нас затаскивали в машину, прикладывали к лицу тряпку с дурно пахнущей гадостью, и дальше мы все оказывались тут. Черте где! Большое полукруглое помещение. Вдоль стен стоит девять клеток, по три похищенных человека в каждой. Из одежды — трусы, да и то не на всех. Окна закрыты черной пленкой. Воздух сырой, осенний, и только по перепаду температуры дня и ночи я смог понять, что нахожусь тут уже примерно семь дней.
Похитители приходили раз в пять-шесть часов. Более точного времени никто из тех, кто попал в плен раньше меня, назвать не смог. А после начала избиений даже на разговоры сил не оставалось. Нас били без какой-либо конкретной цели. Мучителям не нужен был выкуп, сведения о счетах или продажа нас на органы. Складывалось впечатление, что само похищение с последующими избиениями и было их целью. Лишить свободы, имен, одежды, чтобы потом забить до смерти.
И так все семь дней, днем и ночью. Мучители подходили к клеткам не спеша. Они шли и кричали «Корза-Корза-Корза!», нагоняя страху. Делали круг по клеткам, проводя железными ключами от замков по прутьям решетки. От звука удара металла о металл подростки начинали орать от ужаса. Уже на второй день звон ключей вызывал плач у большинства похищенных.
А потом начинался круг избиения. Снова и снова, каждые пять-шесть часов. Одного за другим нас вытаскивали из клеток и били так, чтобы ничего не сломать и не нанести смертельных увечий.
— Давай, кричи: «Во имя Корзы! Во славу Корзы!», — на еле живую девицу орал быковатый надзиратель. У него бугры мышц выпирали из-под одежды. — Кричи! И боль уйдет. Кричи-кричи-кричи! Ор-р-р-ра!
— Во имя Корзы! — заорала девица. — Во славу Корзы!
Пленница снова и снова повторяла эту фразу, словно мантру, отгоняющую боль и страх. Весь смысл ее существования в такие моменты сводился к тому, что она произносила и во что сама со временем начинала верить. Смотря на это со стороны, я понимал — это самообман. Просто мозг начинает акцентировать свое внимание на произносимых словах, а не готовить тело к очередному удару. Но была и странность! Произносимая фраза и впрямь ослабляла боль, даже если я сам не верил в сказанное. Будто «Корза» — это какое-то магическое имя или слово. Другие пленные чувствовали тоже самое.