— И как ты думаешь, за каким мы идём?
Уголёк на мгновение нахмурился, но тут же растянулся в привычной улыбке и отшутился:
— Такой группой? С заказчиками из двух торговцев? Здесь, скорее всего уровень, поносного браслетика, мой любопытный крестьянский парнишка Рен.
Удивительно, но на этом наш разговор был окончен. Из заскучавшего охранника, который больше не мог сдерживать словесный поток, он превратился в молчаливого и задумчивого парня, шедшего недалеко от Кори. Видимо, всё, что требовалось для укоренения семени подозрения, — это проговорить слова вслух, и теперь, видимо, внутри него сражались две противоположные стихии.
Как бы то ни было, гадать нам осталось недолго. Через примерно ещё час пути я подумал, что мы вот-вот набредем на поляну-другую, где устроим долгожданный отдых, однако вместо этого нас встретила узкая тропа, заключённая между двумя отвесными скалами. Мне, Кори и Угольку удалось протиснуться без проблем, а вот широкоплечим громилам и торговцам пришлось попотеть.
На поляне мы всё же оказались, только не на той, которую я ожидал увидеть. На застеленном зелёным ковром лугу, недалеко от резкого обрыва, находилась небольшая хижина, сколоченная из досок, обильно смазанная дёгтем и с засыпанной соломой кровлей в качестве крыши. Сбоку от неё красовался огороженный тоненькими прутиками домашний садик и невесть откуда взявшийся каменный валун.
Увидеть в горах хижину, которая могла принадлежать исключительно либо травнику, либо отшельнику, я ожидал в последнюю очередь. Мне, конечно, приходилось слышать истории о подобных стариках, уходивших добровольно в леса и горы, намеренно отрезавших себя от всех благ цивилизации, но чтобы встретиться в живую? Такого ещё не бывало.
Самое интересное, что Кемату и Садиик о чём-то перешёптывались и всё чаще касались эфесов своих мечей, бросая короткие взгляды на хижину. Кори и Уголёк были озадачены увиденным не меньше меня и не понимали, что им делать дальше. Я уже собирался вмешаться и спросить, как вдруг двери хижины отворились, и из неё вышел седовласый мужчина, чьи плечи покрывала накидка болотного цвета.
Он внимательно осмотрел гостей, на мгновение остановил взгляд на Кемату и Садиике, а затем молча достал тыквенную фляжку и сделал несколько глубоких глотков. Всё это время на лугу стояла гробовая тишина, если не брать в расчёт перешёптывания наших нанимателей, которые те вели исключительно на родном и незнакомом мне языке.
— Яо Ху. — вдруг прервал молчание Кемату, когда незнакомец оторвался от фляжки и звучно выдохнул. — Долгое время тебе удавалось скрываться от секты, неужели ты думал, что, сбежав в горы этой захолустной деревни, ты избежишь наказания пристального взгляда Чжу-Цюэ?