Даже в самой яростной брани, даже когда дело доходило до кулаков — ни один человек в здравом уме не пожелает своему противнику оказаться в подвалах Тайной канцелярии. Скверное, темное, сырое место. Попавший сюда вряд ли еще когда-нибудь увидит свободное небо. И трое узников подвешенных за ноги к потолку перед деревянным троном, на котором восседал глава Тайной канцелярии, прекрасно понимали чего ожидать. Четыре бездыханных, замученных тела висели рядом на мясницких крючьях.
Тем временем, сэр Август Крайтон завел детскую считалочку, переводя трость с одного узника на другого.
А кобыла-хвост-поджала
За-каре-той-побе-жала
О-казалась-впере-ди,
Кто-не верит-выхо-ди!
— Мистер Кингли Шафф, вынужден сообщить, что вы нас покидаете, — вежливо улыбнулся лорд Крайтон. — Мистер Ллит, будьте добры, сделайте так, чтобы мистер Шафф поделился с нами сведениями, прежде, чем приставится. Не хочу, чтобы получилось как с мистером Лаутом.
Глаза мастерового округлились, видимо он до последнего не верил, что серебряное навершие трости Серого кардинала укажет на него. Мистер Шафф сначала скулил, потом, начал молить, а дальше просто кричал. И этот крик, кажется, не причинял сэру Крайтону неудобств, а для мистера Ллита и вовсе звучал музыкой.
— Мисис Гранде, мистер Уокер, обсудим с вами сегодняшний инцидент? Вам есть что сказать? — буднично, словно речь шла о чаепитии говорил Август.
— Я виновата перед Короной лишь тем, что мой прадед был племянником герцога Нокса! И вы это знаете! — с презрением выпалила нагая женщина, возрастом едва за тридцать.
Её глаза источали гнев, презрение, ненависть, но никак не раболепный страх. Чести и храбрости перед неминуемой гибелью в ней было больше, чем во всех мятежниках, что окончили свой жизненный путь в этих казематах.
— И тем не менее, вам есть что сказать? — все так же меланхолично спросил начальник Тайной канцелярии.
— Нет! — даже сейчас несмотря на наготу и алые борозды от кнута, баронесса Марина Гранде была преисполнена достоинства, присущего истинным, урожденным благородным леди.
— Хорошо, — как бы самому себе произнёс Август. Ему было не впервой пытать более высокородных и титулованных особ. — Мистер Ллит, покажите баронессе ваше новое изобретение.
Пыточных дел мастер отбросил окровавленный деревянный молоток, которым дробил пальцы несчастного мистера Шаффа и поспешил в другой зал, чтобы через минуту выкатить нечто, что вселяло ужас одним видом.
Деревянная рама с множеством петель и крючьев, была лишь закуской. Основное блюдо представляло из себя плотницкая, чуть подернутая ржавчиной, двуручная пила, которую мистер Ллит приспособил к раме.