Смерть наступила быстро. Чтобы не разделить участь старика, я специально расслабил шею перед падением с помоста. Последним звуком был неприятный хруст позвоночника. И тьма. Блаженная, спокойная тьма.
Ливень продолжался, но я почти не чувствовал холодных капель. Что-то пошло не так. Жизнь промелькнула в моей голове за секунды: сытое детство в замке, увлечение тайными науками, оккультные эксперименты отца, бегство из дома, поиск запретных руин, глупая ошибка, которая привлекла излишне рьяного инквизитора, казнь. Лица случайных знакомых и книги, которые я читал. Болезненные эксперименты над собственным телом и душой. Всë ярко и живо, кроме самого главного: опыта загробной жизни. Я не помнил ничего, что было на «другой» стороне. Лишь смутное ощущение чужого внимания, которое быстро прошло. Хуже того, я чувствовал себя слабее, чем при жизни!
Строго говоря, смерть для настоящих некромантов — это только начало. Мы готовимся к ней, терпеливо и методично. Чтобы после воссиять, превратившись в лича или могущественного призрака. Однако я не ощущал способностей к полету и явно не мог проходить сквозь предметы. Я все еще болтался в петле со связанными руками, не в силах порвать веревки. Из-за сломанной шеи я не мог даже толком осмотреться. Пережатая гортань повредила связки, лишив меня голоса. Проклятье!
Подавив панику, я стал искать в этой ситуации преимущества. Я еще «существую», значит отложенный ритуал прошел успешно. Не возродился как истинная некро-сущность, но конечности двигаются; разум работает, не опираясь на омертвевший мозг; тело потеряло чувствительность к боли. На этом плюсы кончались, ситуация хуже некуда.
Я болтался в петле, пытаясь выдумать достойный план. Лучшая идея — дождаться гробовщиков и сбежать, но это слишком опасно. Герольд ленив, но не глуп, я помню суеверный страх в его глазах. Моë тело перед погребением обязательно расчленят, сомневаюсь что встану из могилы без головы. К тому же, кто сказал что повешенных здесь снимают поутру? В назидание местным запросто придется висеть неделями, до следующей казни. Стоп. Почему я мыслю как смертный?
После воскрешения моё естество стало более чувствительна к темной энергии. Горожане назвали это похищением душ, но они ошибаются. Ближайший термин — «эссенция смерти», и она клубилась вокруг густым белесым туманом. Десятки преступников испустили на этой площади последний крик. Они сопротивлялись, сожалели, хотели жить. Магический фон здесь чуть хуже, чем после массовых жертвоприношений, но тоже сойдет.