Я оглянулся на назойливого старика, с дебильной улыбкой обсасывающего нижнюю губу. Отличная компания для смерти. Один плюс — терпеть тупые вопросы осталось недолго. Чинуша явно торопился. Если бы ему дали больше власти, нас задушили бы прямо в камере. Он даже общался короткими, рублеными фразами, будто жалея слова.
— Двигай! Демоны семи морей, шире шаг!
Старый сокамерник тоже уловил настроение и хрипло прошамкал.
— Айда бегом, служивые! А то намокну, простужусь! Здоровьечко уже не то, не ровен час заболею.
Конвоиры юмор не оценили. Вестник махнул рукой, и дубинка одного из здоровяков опустилась на нос старика, закончив шутку. Меня для профилактики ударили в бок, но совсем не больно. Иногда щуплое телосложение играет на руку, мало кому приятно избивать детей.
До последнего я искал возможность для побега, но надсмотрщики знали своё дело. Стоило сделать шаг в сторону, как они смещались, перекрывая пути к отступлению. Вскоре мы вышли на площадь и оказались в такой плотной толпе, что к помосту с виселицами пришлось пробираться силой.
— Прочь! Разойдись! — надрывались охранники без особого успеха.
Старика под тихое одобрение стражи пинали в бока, а меня жалели, снова пригодилась природная худоба. Сердобольная старушка в заштопанной шали вцепилась глашатаю в рукав, причитая:
— Куда тащите дитятко! Не губите зря!
Впрочем, её быстро оттащили. Шансов на то, что простой люд рискнет ради меня жизнью просто нет. Им здесь еще жить, незачем портить отношения с властью. Общее настроение было совсем другим: улыбчивые лица, игры на кулачках, шныряли разносчики с пирожками на пару, мужчины громко обсуждали последние новости, женщины смеялись. Для собравшихся казнь была прекрасным развлечением перед сном, даже накрапывающий дождь их не смущал. В воздухе витала атмосфера праздника и чувствовалась вечерняя усталость от тяжёлой работы, но не страх. Любопытно. Значит они еще не знают, кто я.
Добравшись до помоста, герольд дал отмашку и колокол на главной башне прозвенел трижды. Развернув длинный свиток, он громко продекламировал:
— Вольный гражданин Адам, вы обвиняетесь в неоднократных кражах, уличных драках, сексуальных извращениях, сопротивлении аресту…
На середине перечня толпа взорвалась аплодисментами. Старик раскланялся, но конвоиры снова пустили в ход дубинки. К тому времени, как список закончился, мой сокамерник стал местным героем. К сожалению, это обстоятельство не изменило его судьбу.
— Властью, данной мне великим императором, я приговариваю вас к смертной казни через повешение. Исполнить!