Потом все затиралось.
И заново.
И снова.
А под самый конец парень просил его самого что-то написать. Но обязательно и числа, и слова…
К этому времени алфавит уже устаканился и Неждан сделал первую керамическую табличку. С буквами, а также с цифрами, стандартными арифметическими знаками и прочим. Общая такая справка-шпаргалка.
Параллельно работая над той историей, которую он тогда седому насочинял. Тоже на глиняных плитках, но их он пока не обжигал. Ибо правил. Ведь требовалось все изложить предельно компактно. Места-то под текст имелось весьма ограниченное количество.
Почему не береста?
А с ней такую редактуру не устроишь. Неждан же, историю изложив, зачитывал ее Вернидубу. Ну и перефразировал, ужимая или уточняя. Раз за разом. По кругу. Обещая, что позже он все запишет развернуто.
Впрочем, с берестой тоже потихоньку возились. Рассчитывая итоговый результат продублировать на нее. Скрутить ее сверткой и поместить в тубус или что-то аналогичное для того, чтобы Вернидуб унес с собой. Что, впрочем, не отменяло керамических пластин. Они должны были остаться у самого Неждана как некий эталон…
Позанимались, как обычно.
Легли спать. А утром случилась беда:
— Ты чего, — тронул парня за плечо Вернидуб, ибо тот никак не вставал и продолжал валяться.
— Не могу. Озноб. Слабость.
— Ох! — ахнул седой. — Где же это ты? Как же это ты?
— Продуло, верно, — вяло буркнул Неждан. — Видимо, надо переписывать на бересту и обжигать глину.
— Почему? Еще время есть!
— Жар… я, видно, простуду подхватил. Если она осложнится мне конец. Лекарств-то нет.
— Не говори так!
— Ты сам все видишь. Видно, моя миссия в том и заключалась. Пришел. Передал вам кое-какие слова богов. И умер. Удобно. Моя смерть многое решает и облегчает.
— ЧТО ТЫ ТАКОЕ ГОВОРИШЬ⁈ — взвился седой. — Ты даже не представляешь, какая беда для нас твоя смерть! Для всех нас!
— Арак уймется. А вы получите знания и сможете подготовиться в тишине к борьбе с сарматами. Это дорогого стоит.
— Вздор!
Неждан отвечать не стал.
Просто отвернулся к стене и замолчал.
Лекарств под рукой не имелось. Даже трав. Он умудрился про них наглухо забыть и ничего не заготовить. Ведь все лето и осень дела шли очень ладно — он даже не кашлянул. Хотя местами там дожди и слякоть стояли знатные.
А тут — зима.
Судя по всему, ее конец. Самые морозы, да еще и организм, ослабленный недостатком витаминов…
Вернидуб оделся, заправил печь новой порцией дров. Взял лыжи и куда-то ушел. А парень очень быстро задремал. Но так — странно. Нервно и тревожно.
Ему снилась прошлая жизнь.
Вон он просыпается там — во сне. Один. Рядом с ним нет никого. А единственное домашнее животное — залетного таракана убивает походя тапком. Умывается, завтракает на скорую руку. Отправляется на работу.