А взгляд Марго тоже нагревает кожу. Они очень похожи. Выдерживаю рентген до момента, когда Маргарита возвращается к моим глазам. Смотрит трезво и безжалостно, но у меня мурашки бегут по рукам, когда вспоминаю, как сильно она сжимала пластиковую перегородку.
Очень волновалась.
— Ты должна была сказать.
Ты права, должна была. Молча моргаю, даже не пытаясь спорить.
— Мне и ему.
— Это мой ребенок. Не его. — Выпаливаю быстро.
Так же, как я была ребенком только своей мамы, дочка будет только моей.
Но Рите моя теория почему-то не нравится. Она фыркает и закатывает глаза.
— А чей, моя хорошая? — Спрашивает с издевкой.
Я рада, что к ней возвращается привычный нам двоим сарказм, но отвечаю тишиной. Красивые губы изгибаются в улыбке. Неотрывный взгляд бурит насквозь душу.
— Ты слюной захлебываешься каждый раз, когда его видишь. Так чей ребенок, Лол?
Не выдержав, увожу глаза, Марго тише и немного хрипло произносит:
— Это ты ему ври, что хочешь забыть. А мои уши пожалей. Договорились?
Нагретая кожа розовеет. Всё настолько очевидно, что спорить — позориться. Я киваю.
Марго права: мои непрошедшие чувства отлично считываются. Обнаженные тайны делают ещё более уязвимой. Но если раньше мутило от мысли, что о ребенке узнать может она, сейчас мне почти спокойно.
В тишине салона отлично слышно, как она сглатывает. Я даю себе немного времени, чтобы собраться. Дальше — возвращаюсь к ее лицу, но сказать ничего не успеваю.
— Пятнадцать недель, Лолита, — её тон выдает пораженность. Я и сама не понимаю до конца, как удалось так долго не спалиться. — Живот попрет, ты что придумаешь?
В теории, я могла бы продолжать юлить и изворачиваться. Всё это время мне хотелось держать с Маргаритой дистанцию, а лучше съехать от нее побыстрее. В чем-то мы может быть и похожи, но дружба у нас вряд ли получилась бы. Но сегодня она сделала для меня слишком много и я плачу хотя бы правдой:
— Я надеюсь, он скоро отправит меня к маме.
Вместо ответа Марго блуждает взглядом по моему лицу. Возможно, ищет обман. Может быть всё это время пытается ответить для себя: я дура или притворяюсь.
— И мать будет рада видеть тебя с брюхом от мужика, который грохнул ее мужа?
Так я узнаю, что Марго в курсе всего происходящего. Это вроде бы не ранит уже, а вроде бы… Не знаю.
И на что надеялась всё это время я тоже не знаю. На чудо, не иначе.
— У тебя идиотский план, Лолита. Ты хотя бы раз у него спросила, твоя встреча с мамой — в обозримом будущем или в разряде «посмотрим»?
Стыд смешивается с дискомфортом. Я, наверное, не хочу отвечать на этот вопрос. Особенно Маргарите, пусть и перестала чувствовать в ней врага.