И тут я к собственному ужасу понимаю, что ведь в сумке вся моя жизнь.
Ключи от дома и машины, деньги, банковские карточки, паспорт…
— О, боже. Как дальше жить-то?
Кое-как поднявшись на ноги, недолго думая, побрела к охранникам на ресепшен.
— Серафима Альбертовна, что у вас случилось?! — вскричал Виталик, увидев изрядно помятую, всклокоченную и с окровавленным руками меня.
— Упала я… неудачно, — хотела пошутить, но мои зубы с такой силой отбивали чечетку, что вышло не очень-то смешно. — Угостите сигареткой, ребят?
Чувствуя, что меня накрывает нервный откат, и начинает колотить все тело, сажусь на диван для посетителей и, обняв колени руками, всеми силами пытаюсь унять дрожь.
На плечи тут же ложится чья-то форменная куртка, и в руки мне суют зажженную сигарету.
Машинально затягиваюсь едким, но так необходимым в этот момент табачным дымом и понимаю, что нифига я не сильная женщина. Иначе отчего у меня, как у последней трусливой курицы, так трясутся руки, а по щекам текут слезы.
— Серафима Альбертовна, где болит?
— Не-не…
— Давайте коленки, коленки-то обработать надо.
— Не…
— Полицию, полицию точно надо.
— Не-не. Сейчас Марат приедет.
Я не знаю, но отчего-то мысль о Марате меня успокаивает.
Наверное, в нашем бабском генетическом коде прописан специальный шифр, который направлен на то, что при невозможности решить проблему самостоятельно, нужно переложить ее на мужские плечи.
Я, блин, все могу сама.
Кроме того, что пообещала этим гадам.
К тому моменту, как приезжает Марат, я уже немного успокаиваюсь и более трезво смотрю на ситуацию. Ребята-охранники принесли мне аптечку и я сама, все еще трясущимися руками, как смогла, обработала колени с ладонями. Правая рука, все еще болела и плохо слушалась, но это пройдет.
Увидев меня на диване Марат без слов сел рядом, сграбастал в объятия и заставил на него посмотреть. Судя по крепкому словцу, в моих глазах он прочел гораздо больше, чем я бы хотела показать, а именно свой страх и свою слабость.
— Зяба! — заорал Марат на своего верного начальника охраны. — Зяба, чтоб тебя! Записи мне с камер, и чтобы через два часа нашел мне этих уродов. Понял?
— Понял, босс, — отчеканил золотозубый и поплелся кошмарить Валеру и остальных охранников.
Меня, несмотря на робкие протесты, сграбастали на ручки и потащили в машину, где заботливо усадили на заднее сиденье и, укутав в невесть откуда взявшийся плед, сунули в руки фляжку с чем-то горячительным.
— Выпей, моя хорошая, — заворковал со мной, как с маленькой, Марат, — Давай-давай.
— Что это?
— Самогончик.
Алкоголь обжег пищевод и приятным теплом распространился по внутренностям. Положив голову на плечо мужчины, я, наконец, почувствовала себя в безопасности и расслабилась.