— Нет. Я, правда, в порядке. До свиданья.
— До свиданья, Серафима Альбертовна.
Ничего не видя перед собой, чисто на автомате, направилась на выход из здания. На ходу размышляя.
Они открыли дверь именно экземпляром Богданова.
Они забрали ключи у него…
Дрожащей рукой вытаскиваю из сумки телефон и на ходу набираю Марату.
Он снимает трубку очень быстро, уже после первого гудка и неприветливо гаркает в трубку:
— Слушаю!
— Это я…
— Что-то случилось? — тон мужчины теплеет на несколько градусов. — Я занят. У тебя срочное?
— Да, — выдыхаю я, и как можно более кратко, исключив излишнюю эмоциональность, рассказываю Марату о своих догадках.
Выслушав меня, мужчина шумно выдыхает в трубку, словно беззвучно матерится и говорит:
— Плохо. Я дурак. Надо было Зебла первым делом к тебе отправить. Погоди, дай подумать.
Я послушно замираю, ожидая, что скажет Марат, и вздрагиваю, когда он командует:
— Никуда не уходи. Будь в офисе, я скоро за тобой сам приеду.
— Но…, — хотела возразить я и сказать, что уже почти дошла до машины.
— Серафима, будь послушной девочкой и не спорь! Сиди и жду!
— Ладно-ладно. Сижу и жду.
— Хорошая девочка, — немного смягчился Марат. — Не волнуйся, все будет хорошо. Буду через полчаса.
Хотелось бы в это верить.
Очень…
Темнота спустила на город вечернюю прохладу, и я, зябко ежась, так и не дойдя до машины, решила, что сейчас покурю на свежем воздухе, а потом посижу у Валерки на ресепшене. Пока попью мерзкий кофе из автомата, а там, глядишь, и Марат прикатит.
Зайдя за угол бизнес-центра, порылась в сумочке, выудила оттуда пачку сигарет и чуть не подпрыгнула на месте, когда услышала за спиной довольно грубый мужской голос:
— Сигареткой угостишь?
Испуганно оборачиваюсь и вижу двух обычных с виду мужиков. Один чуть повыше, другой чуть пониже. Вроде бы ничего подозрительного, кроме того, что смотрят они на меня с каким-то нездоровым интересом и еще нагло, неприятно лыбятся.
Со страхом оглядываюсь и понимаю, что посреди пустынного переулка, я наедине с этими типами, и даже если закричу, то никто не придет мне на помощь — рабочий день давно закончился, и народ рассосался по своим домам и делам.
— А у меня дамские! — храбрясь, вскидываю голову я. — Одна осталась.
— А мы не привереды, — ухмыляется тип тот, что повыше. — Да, братан?
— Ага, — кивает второй. — Давай сюда.
— И сумку тоже!
Инстинктивно прижимаю сумку к груди, и из горла вырывается глупое и истеричное:
— Что?! Нет!
— А мы как будто спрашиваем? Да, братан?
Мужики переглядываются и заливисто ржут, а у меня волосы на голове от страха начинают шевелиться.