Я даже закричать не успела, как Логан с силой врезался в бугор снега и, едва было не перемахнув за него, заглох.
— Божечки-и-и, — заскулила я от ужаса, понимая, что еще чуть-чуть, и я полетела бы вниз в ледяную воду.
С трудом переведя дыхание, выползла из машины и наклонилась, уперев дрожащие руки в не менее дрожащие колени.
— Девушка! У вас все в порядке?! — услышала я густой бас за своей спиной.
Обернулась и увидела мужика на тракторе. Он видимо ехал следом.
— Вам помочь?
— Д-да, — хрипло вымолвила я. — Наверное, надо чуть оттащить от края назад, а то колеса повисли.
— Трос есть?
— Кажется, есть.
— Доставайте!
Буквально через несколько минут шустрый мужичок зацепил моего несчастного Логана за задний крюк и оттащил от обрыва.
— Спасибо, — поблагодарила я мужика, протягивая ему деньги.
— Да ты что, девушка?! — возмутился человек. — Я ж от чистого сердца. Спрячь денежку и езжай аккуратнее.
— Простите, — расстроено шмыгнула носом и, чувствуя себя очень неловко, убрала купюру в карман куртки.
Мужик кивнул, залез в свой трактор и уехал, оставив меня меланхолично созерцать оторванный передний бампер моего несчастного Логана.
Бампер забирать не стала. Все равно новый покупать придется.
Села в машину и по-черепашьи покатила домой.
По дороге разные, очень странные и неправильные мысли посещали мою голову. Я периодически поглядывала на завернутую икону, что лежала на соседнем сиденье и думала над словами Лизы.
На въезде в город я уже знала, что не поеду по привычному пути домой, а вот здесь, на перекрестке, сверну направо, чтобы через полчаса оказаться в знакомом коттеджном поселке, отыскать тот самый дом и, выйдя из машины, постучать в окошко сторожке, где сегодня горит свет, а значит, сидит охрана.
В ответ на мой стук хлопает дверь сторожки, а еще через пару секунд распахивается калитка, и на меня смотрит обомлевший Пудель, что выбежал на улицу в мороз без верхней одежды.
— Серафима Альбертовна! — заорал он. — Я уж подумал, что обознался. Вы ли это?
— Я, — улыбнулась в ответ. — Пустишь?
— Конечно!
Распахнув передо мной калитку, Пудель пропустил внутрь.
Я сразу впилась взглядом в окна большого дома, отмечая, что на первом этаже горит свет.
— Он тут? — = спросила у Пуделя.
— Тут.
— Один? — поинтересовалась на всякий случай.
— Обижаете, Серафима Альбертовна. У босса за все это время, кроме бутылки никого в постели не было.
— Бутылки? — удивилась я.
— А вы как думали? — вздохнул парень. — Знаете, как нам теперь тяжело?
— Босс злой? — усмехнулась я.
— Как стая голодных собак, — хохотнул Пудель. — Идите. К нему Василиска приехала.