От этого воспоминания всё тело отреагировало до боли знакомыми ощущениями: заколотилось сердце, участилось дыхание, а в самом низу живота зародилась та самая, слабая дрожь желания.
Я так и не вспомнила лица. Только темноту, ощущение силы и эти губы на своей шее.
Чтобы прогнать жар, я резко повернула кран на холод. Ледяная вода ударила по спине, я вздрогнула и задышала еще чаще, мне хотелось успокоиться.
«Завтра на работу, нужно отдохнуть, успеть выспаться… » — начала я быстро перебирать в уме обычные, скучные мысли, стараясь забыть о том, что только что вспомнило моё тело.
Лера .
На следующий день Николай Петрович отправил меня убирать новое помещение. Вот честное слово, в этом доме комнаты когда-нибудь закончатся? Такое ощущение, что их тут бесконечное количество, а живут в доме всего двое. Зачем им столько — ума не приложу. Мне бы, например, вполне хватило просторной однушки, и я была бы счастлива. Но это я так рассуждаю, простая смертная. А они вон… Ван Гога на стены вешают.
Я провожу тряпкой по раме и замираю.
О чёрт.
Это что, настоящая картина?
Я сейчас реально вожу тряпкой по оригиналу?
Мне аж нехорошо стало. А вдруг я поцарапаю? А вдруг слишком усердно начну тереть и сотру какую-нибудь важную деталь? Или, не дай бог, краску размажу. Потом ещё скажут, что я дура необразованная… и в тюрьму меня за порчу имущества.
Я резко отпрянула от картины и перешла к огромной статуэтке. С ней хотя бы понятно — пыль и пыль.
И ещё… этот.
Сидит в дальнем углу комнаты и пялится. Вроде как в шахматы играет. Сам с собой. Хотя нет, он что-то тыкает в своём планшете, но при этом успевает и на меня поглазеть, и фигурку на доске переставить. Многозадачный, блин.
Я наклоняюсь к тележке, чтобы взять моющее средство.
И у блондина чуть ли шея не вытянулась, как он за мной потянулся взглядом. Я инстинктивно придерживаю край юбки, чтобы задницей не сверкать. А то ещё, не дай бог, трусишки покажу — потом стыдно будет до конца жизни.
Если бы не его статус «хозяин дома», я бы уже давно рявкнула: «Чё пялишься?» Я не экспонат, чтобы меня рассматривать.
— Валерия, подойди, — вдруг говорит он.
За целый час уборки это первое, что он сказал мне кроме «здравствуйте». И, если честно, я уже была рада, что сегодня он тихий и спокойный, не лезет со своим флиртом, как в прошлый раз.
Я кладу тряпку и подхожу. Стою, молча смотрю на него и жду, чего же пожелает господин.
— В шахматы играть умеешь? — кивает он на соседний стул.
— Я на работе, — отвечаю чётко.
Лишние поводы для сближения мне не нужны.
— Считай, что это часть твоей работы, — настаивает он.