— Новенькая? — бросила она, даже не обернувшись. Голос был хрипловатый, насквозь пропитанный ворчанием. — Место свободное у стены. Только ногами не стучи, у меня голова болит. И вещи свои не разбрасывай.
— Здравствуйте, — сдавленно выдавила я.
В этот момент из-за ширмы в углу появилась вторая соседка. Лет двадцати, не больше. Худенькая, с озорными карими глазами и беспорядочными рыжими кудряшками, собранными в неаккуратный пучок.
— Не обращайте внимания на бабушку Марфу, — девушка широко улыбнулась, и комната словно посветлела. — Она у нас профессиональная ворчунья, но душа золотая. Я Света. Рада, что молодёжь подвезли. А то я тут с этим пенсионным фондом скоро сама состарюсь.
Бабушка Марфа фыркнула, но в её фырканье послышалась тёплая, спрятанная нота. Света подмигнула мне и махнула рукой на свободную кровать:
— Размещайся. Рассказывай, как тебя и за что сюда ветром принесло. А потом я тебе по секрету все про всех…
Я поставила свой скромный чемодан и села на край жесткого матраса. За стенами этой комнаты остался огромный, чужой дом, его необъяснимый хозяин и смутное ощущение, что я впустила в свою жизнь что-то гораздо большее, чем просто работу. Но здесь, в этой комнате, пахло чаем, домашней пылью и… чем-то похожим на начало новой, пусть и странной, главы.
Лера.
Ну что, день второй в особняке…
Проснулась под аккомпанемент храпа бабушки Марфы (звук похлеще трактора будет) пристального взгляда Светки, которая уже вовсю пила чай и изучала меня, как экспонат.
— Что? — проскрежетала я голосом, в котором было больше песка, чем в пустыне.
— Да так. Думаю, выживешь ли ты после уборки бального зала. Там пыли лет на пять вперед, — философски заметила Света.
— Спасибо, что поддерживаешь, — буркнула я и поплелась на подвиги.
День выдался насыщенным. Я успела:
1. Победить пылесос, который жутко завывал и пытался съесть край ковра.
2. Разузнать у суровой, но справедливой кухарки Надежды Федоровны, где у нас тайник с печеньем (ответ: «В холодильнике, под кастрюлей с рассолом!»).
3. Обменяться парой слов с садовником Степаном, который, кажется, разговаривал только с розами, а на людей косился, как на сорняки.
4. Увидеть водителя Артема — парня с каменным лицом, который мыл «тойоту» хозяина с такой нежностью, будто это не машина, а священная реликвия.
Но главный квест дня выпал на библиотеку. Комната размером с мой предыдущий район. Книги от пола до потолка, и все верхние полки покрыты благородным слоем пыли времен, кажется, самого Пушкина. Николай Петрович велел «привести в божеский вид».