— Валерия, это мой муж, Александр Сергеевич Власов.
И сейчас я понимаю: надо бы поздороваться.
Но рот почему-то не открывается.
Я стою и думаю, знаю ли я этого человека или нет.
— Добро пожаловать, — отвечает он, расплываясь в улыбке.
Его губы… пышные, манящие, словно я где-то раньше уже знала их вкус.
Твою мать, Лера, ты что, совсем дурочка?
— Он женат — это раз!
— Один из богатеев — это два!
Ты всегда избегала и тех, и других. Такие мужчины — твой красный флаг. Ты их себе запретила.
Я разговариваю сама с собой в мыслях, а потом ловлю взгляд…
Взгляд долгий и внимательный, почти ощутимый кожей. Кажется, он слишком пристально скользит по мне. В голове мелькают странные мысли, и я машинально касаюсь выреза кофточки, проверяя, всё ли в порядке.
Ничего лишнего.
Всё строго, и всё же напряжение сгущается в воздухе, становясь почти осязаемым.
И, кажется, этот взгляд заметила не только я. Его жена тоже уловила его, и именно это пугает больше всего. Она не отвела глаз и не нахмурилась, наоборот, на её лице появилось странное выражение. Улыбка была слишком быстрой и слишком осознанной, будто происходящее её не смутило, а позабавило. От этого стало не по себе. Как-то мерзко, что ли.
Не пойму, мне это кажется или происходит по-настоящему?
Затем Александр Сергеевич тихо что-то сказал ей. Она кивнула и с лёгкой, безупречной улыбкой повернулась ко мне.
—Теперь передам вас в надёжные руки нашего управляющего, Николая Петровича. Он ознакомит вас с обязанностями и правилами.
Правила. Это слово прозвучало как холодный душ. Оно вернуло меня в реальность, где я не гостья, а наёмный работник.
Николай Петрович оказался строгим мужчиной с пронзительным взглядом и вечным блокнотом в руках. Он провёл меня по служебным коридорам — тихим, застеленным плотными коврами, которые гасили каждый шаг. Его голос был монотонным, как жужжание холодильника: подъём в шесть, униформа всегда безупречна, в личные покои хозяев — только по вызову, после восьми вечера тишина на территории персонала, телефон только в отведённые часы…
Список казался бесконечным. Я кивала, стараясь запомнить, но мысли путались, возвращаясь к тому взгляду в кабинете.
— Ваша комната здесь, — Николай Петрович остановился у неприметной двери в конце коридора. — Вы будете делить её с двумя другими сотрудницами. Надеюсь на ваше взаимное уважение и соблюдение порядка.
Он открыл дверь, кивнул и удалился, оставив меня на пороге.
Комната была… просторной, но без души. Три кровати, три тумбочки, один шкаф и окно во двор. У окна, спиной ко мне, сидела пожилая женщина и что-то яростно штопала. Её движения были резкими, а плечи напряжены, будто вся её фигура источала тихое, но постоянное недовольство.