Еле как поднявшись на ноги, я пошла в ординаторскую, чтобы переодеться. На такие сложные дни, как сегодня, у меня всегда была запасная хирургичка. В ординаторской было пусто.
Я переоделась, и проверила мобильный, на котором оказалось сразу несколько пропущенных вызовов, а ещё сообщения от Артёма.
«Думаю о тебе. Сегодня вечером посмотрим тот фильм?»
«Ты чего не отвечаешь? Я начинаю придумывать себе разные нехорошие вещи…»
«Блин, посмотрел, что ты на операции. Извини)»
«Зайди ко мне, как освободишься. Я так соскучился, сделаем перерыв на полчаса.»
Улыбнувшись сообщениям, я проверила в зеркале, как я выглядела, и поспешила к кабинету своего молодого человека.
Я так давно не была в отношениях, что мысль о том, что я с кем-то встречалась, каждый раз разливалась теплом по моему телу.
Ещё только подходя к двери кабинета Артёма, я словила какое-то нехорошее предчувствие. Но я списала всё на простую тревожность после долгой операции.
На всякий случай я постучалась в кабинет, но вместо «войдите», услышала женский протяжный стон. И голос был мне будто знаком.
Внутри всё заледенело. Сердце сразу же ухнуло куда-то вниз. Ну ведь не могло там быть то, что я подумала? В чём смысл было Артёму звать меня зайти, а самому там…
Но реальность оказалась жестокой.
Как только я распахнула дверь, то сразу же мне в глаза бросилась пара на диване. И это были Артём с Алёной. Он сидел по пояс голый, его руки лежали на её талии, а Алёна была вообще без одежды. Она вся выгнулась, подставляя свои прелести моему мужчине!
Вот значит, как они проводили операции в выходные? Такие у них отношения? Какой же я была дурой…
Не оставляя себе шанса на то, чтобы наброситься на парочку, и начать требовать объяснений, что было бы по моему мнению унизительно, я захлопнула дверь и побежала обратно в ординаторскую.
По пути я позвонила Роберту Оганесовичу, и сказала, что заболела, так что не смогу оперировать. Соответственно, возвращаюсь в Москву уже сегодня. Он был, конечно, не сильно доволен этим фактом, но и поделать ничего не мог.
Да, было некрасиво так обманывать людей, но эта маленькая ложь была необходима мне, чтобы не свихнуться.
Удивительно, но, когда я забежала в ординаторскую и переоделась, к счастью, не столкнувшись вообще ни с кем из местных коллег, пока шла до гостиницы, наспех собирала чемодан и покупала билет на самолёт, я вообще не плакала. Ни одной слезинки. Только зияющая чёрная дыра внутри.
Прорвало меня только тогда, когда самолет оторвался от земли. Меня, как назло, посадили на место посередине ряда, и справа и слева от меня были люди, которые периодически косились в мою сторону, когда я шмыгала носом, и то и дело размазывала слёзы по щекам.