Правда, вот лица их мне абсолютно не знакомы. За год моей тайной практики я уже почти со всеми ребятами Демида перезнакомилась, и с его дружками, и даже с конкурентами, с которыми они иногда заключали перемирие. А эти — чужие. И веют от них чем-то таким… диким.
Как-то раз меня вообще вывезли за границу — пришлось срочно брать больничный в поликлинике, симулируя жуткую ангину перед Эдиком.
Там случилась грандиозная потасовка, и я лечила одного… скажем так, армянина. «Чистейшей души человека», как он сам о себе говорил с сильным акцентом. Аккурат до того момента, пока его сердце не остановилось прямо у меня на столе.
Вот тогда была прям полная жопа.
Я стояла над ним с дефибриллятором посреди какого-то подвала в горах и всерьез думала, что живой оттуда не выберусь. Скатают меня в ковер и скинут в ущелье вместе с моей медицинской сумкой.
Но ничего, откачала.
И вот она я — живая, целая, с новым магнитиком на холодильнике из той поездки и премией размером с мою годовую зарплату.
Вообще, моя везучесть — это отдельный вид искусства. Я как таракан после ядерного взрыва: выживаю в любых условиях. Закиньте меня в ад, и я найду там спирт, бинты и заставлю чертей стерилизовать котлы по ГОСТу. У меня просто нет времени умирать, мне еще за ипотеку платить. Да и кто, если не я, будет вытаскивать пули из этих великовозрастных оболтусов?
Машину сильно тряхнуло на ухабе. Раненый амбал глухо застонал, его лицо побледнело, покрывшись испариной. Крови между пальцами стало больше, она уже капала на резиновый коврик.
Я снова перевела на него взгляд. Мой внутренний врач никак не мог отключиться, даже если пациент был хамом.
— Слушай, если ты так и будешь давить на рану грязной рукой, тебе пуля вообще не понадобится. Сдохнешь от сепсиса дня через три, — спокойно констатировала я. — Печень вроде не задета, судя по тому, что ты еще не пожелтел и не потерял сознание от болевого шока, но крови теряешь прилично. У вас там аптечка есть? Бинт наложим, жгут…
— Я сказал, пасть закрой! — рявкнул второй, тот, что был целее, и угрожающе подался вперед, нависая надо мной своей тушей. — Довезем, там и будешь умничать, эскулап хренов! Сиди тихо!
Я ничуть не впечатлилась. Поправила воротник свитера, поудобнее устроилась на кожаном сиденье и миролюбиво вздохнула.
— Ладно, как скажешь. Молчу. Просто твоя рука в крови напомнила мне один случай из ординатуры.
Амбалы молчали, сверля меня тяжелыми, налитыми злобой взглядами, но я уже поймала свою волну.
— Привезли к нам как-то мужика с ножевым в ягодицу. Причем кухонный нож торчал по самую рукоятку. Знаете, что он сделал, пока скорую ждал?