— Оставь, Рит. Дерьма в нем и так с избытком, не стоит провоцировать взрыв, — криво усмехнулась и щелкнула мышкой, вызывая следующего пациента. — Зови талончик. Посмотрим, кто кого победил в коридоре.
Остаток смены слился в одну серую, тягучую массу. Жалобы, справки, рецепты на льготные лекарства, ругань из-за талонов. К вечеру я чувствовала себя так, словно меня пережевали и выплюнули. Никакого адреналина. Никакого чувства, что ты реально кого-то спас. Только ощущение бессмысленно потраченного времени.
Выходя вечером с парковки больницы, я куталась в пальто от пронизывающего осеннего ветра. Город Н. погружался в серые сумерки. Я мечтала только об одном: горячий душ, бокал красного сухого и просто отключить мозг.
Я подошла к своей скромной «Тойоте», нащупывая в кармане ключи, и даже успела подумать о том, что выходные обещали быть невыносимо скучными.
Как же я, черт возьми, ошибалась.
Тень от припаркованного рядом черного, наглухо тонированного внедорожника отделилась так бесшумно, что я даже не успела испугаться. Чья-то тяжелая, пахнущая кожей и порохом рука жестко зажала мне рот, а вторая перехватила поперек туловища, отрывая от земли.
Никакого: «Валерия Викторовна, простите за беспокойство». Никаких вежливых Кабанов с извинениями.
Меня просто молча, грубо и профессионально зашвырнули на заднее сиденье машины. Дверь захлопнулась, отрезая звуки улицы. В нос ударил запах дорогого табака и свежей, густой крови.
Вот те на, на ночь глядя.
Скука закончилась.
Глава 3
Я смотрю на них, они смотрят на меня, пока внедорожник мчится по городу. Точнее, уже за его пределами, судя по тому, как замелькали за тонированным стеклом голые осенние деревья и пропали фонари.
Напротив меня сидят два здоровенных амбала с раскрашенными лицами — в смысле, щедро украшенными свежими синяками и ссадинами. У одного из них из бока сочится кровь, которую он старательно прижимает широкой ладонью, пачкая черную кожаную куртку.
— Может, помочь? — спрашиваю, кивая на ранение.
— Заткнись, — цедит сквозь зубы.
Пожимаю плечами и, сложив руки на груди, отворачиваюсь к окну.
Спросите меня, боюсь ли я?
Нет.
Правда, нет.
Я за этот год столько раз побывала на задних сиденьях подобных машин, что уже перестала чему-то удивляться.
Ну ладно-ладно, в этот раз все-таки удивилась.
Давненько меня вот так грубо не пихали в салон, словно мешок с картошкой. Мои-то «пациенты» обычно дверцу открывают и чуть ли не ручку целуют. Но потом я увидела этих покалеченных мужиков и выдохнула: ясно, меня снова просто вырвали на работу. Ничего личного.