Да… мне приходилось, чтобы хоть как-то отблагодарить, варит много зелий, вспоминать новые рецепты, разбирать старые книги, которых у Шайны оказалось всего лишь десять штук, но были в таком ужасном состоянии из-за старости. Я не смогла сказать правду, и не была готова покинуть такую уединенную, тихую деревеньку, где, казалось, время словно застыло, где не было политических заговорив, казни, лжи.
В последнее время тоска стала снедать мою душу. Так хотелось увидеть родную мать, сестру, подруг, и, как бы странно не звучало, Юлиана. Я сама не могла понять, откуда тоска по нему, ведь ненависть должна была перебить привязанность к нему. Этого не случилось.
Юлиан… Какой же ты на самом деле? Тот, кто ненавидит меня, считая врагом, или я смогла оставить другой образ? Его признание в любви и ненависти до сих пор стояло перед моими глазами, его алые глаза в то мгновение не лгали, вот только мне от этого ничуть не легче. Чувствую, как заливаюсь краской, а сердце ускоряет ритм, при воспоминаниях о поцелуе, и мотаю головой, отгоняя навязчивые образы. Зачем он это сделал? Чтобы отомстить? Или…
— Аргх, как все сложно! Черт бы подрал тебя! — с раздражением ударяю кулаком по каменной поверхности валуна.
— Кто такой черт? — вздрагиваю от вопроса Мики, и мысленно отвешиваю себе хорошенький подзатыльник.
— Забудь это слово, оно нехорошее!
Маленькая девочка заметно расстраивается, но не продолжает расспросы. Она до сих пор относилась ко мне настороженно, а я… не делала попыток сблизиться. Нет, я по просьбы Шайны присматривала за ней, учила грамоте, но на этом все. Мне нравилась эта семья, но по большей части это диктовалось благодарностью за спасение. Не стоит привязываться к ним, иначе будет тяжело однажды уйти.
— Что ты сказал?
— Ты меня прекрасно расслышал: герцог Барима в курсе, что Жанна выжила. — Хенг скрещивает руки на груди, пристально глядя на растерянного Юлиана.
— Если герцог знает, то значит, что, возможно, альянс в курсе. — замечает Винсент, — Вопрос в том, кто подслушал нас?
— Или рассказал тот, кто был в курсе сей факта. — добавляет юный герцог. — Что будем делать?
— Не думаю, что Розалия разболтала об этом. — задумчиво бормочет император, нервно расхаживаясь по кабинету, и Хенг скептически вздергивает бровь:
— Откуда такие познания?
— Поверьте, просто знаю и все, и не спрашивайте — все равно не отвечу. А вот насчет Мелиссы не уверен.
— О да, соглашусь с тобой. Демон в юбке, и часто не думает о словах. — хмыкает Винсент, вспоминая, когда эта принцесса, узнав о взрыве, требовала аудиенцию у императора через него, а когда мужчина грубо отказал, заявив, что тот никого не принимает, и отвернулся — опустила на его голову коробку с пирожными. Аудиенция была одобрена, когда в поле зрения появились ее братья с сестринским комплексом. А мужская самоуверенность была уязвлена.