С его появлением комната преображается. Обретает краски. Серость стирается одним уверенным мазком кисти невидимого художника.
А может, все дело в солнышке, которое, в конце концов, победило хмарь и теперь радостно сияет огненными лучами в окно.
– Выглядишь, как накосячившая кошка, – бурчит Олег, отмирая. Дефилирует к шкафу – снова в одном полотенце на бедрах, но, хвала Вселенной, не голый.
Я пытаюсь вести себя нормально, будто ничего не видела и не знаю, но в мысли возвращается хаос. К нему добавляется смущение, потому что я не могу оторвать взгляд от плоского живота и жилистых ног парня.
И не могу не вспоминать то, что было между нами в ванной.
Стыд выдает меня с головой пылающими щеками. Благо Громов не смотрит в мою сторону, пытаясь отыскать нужные ему шмотки. Полотенце на его бедрах снова опасно двигается, и я не выдерживаю. Подскакиваю на ноги и собираюсь выйти из комнаты, но парень меня опережает.
– Куда собралась? – рычит он, преграждая мне путь.
– На… на кухню. – Мой голос дрожит от волнения, смятения и чего-то темного. Порочного. Я отвожу глаза, чтобы не пялиться на его выступающие ключицы и широкие плечи.
И когда я стала уделять так много внимания его физиологии?
– Решила заняться ужином? – хмыкает друг детства.
– Д-да, – запинаюсь. – Не хочу мешать тебе переодеваться.
И хочу подумать над тем, что увидела.
Естественно, последнее я не произношу вслух.
– Ты и не мешаешь, – Олег понижает голос так, что он льется патокой. Разносится вибрацией по моему телу. – Ты можешь даже помочь, – шепчет он, словно змей искуситель.
– Ты давно уже не в том возрасте, чтобы тебе помогали одеться, Олег Громов. Да и слюни вроде не пускаешь, как немощный старик, – ощериваюсь я.
Необоснованная злость начинает набирать обороты. В груди жжет пламя ревности, несмотря на то что все может оказаться очередной подставой от близняшки.
Понятия не имею, как проверить Грома на вшивость.
Может, спросить его прямо?
– Ох, уж эта твоя защитная реакция, Веснушка, – цокает языком парень, выставляя руки по обе стороны от моей головы. И наклоняется ниже, чтобы поймать мой взгляд.
– Отодвинься, – резче, чем собиралась, произношу я, ощущая его дыхание на своей шее. И покрываюсь крупными мурашками.
– Как жестоко, Ника, – басит он у самого уха, оставляя невесомый поцелуй на шее. Там, где неистово бьется жилка.
– Жизнь в принципе довольно-таки жестокая штука. Мы оба уже успели в этом убедиться, не так ли, Гром ? – Поджимаю губы и стараюсь не реагировать на его близость. – Так что давай не будем торопить события.