Он не договаривает. Склоняется к моим губам. Я сглатываю вязкую слюну и моментально закрываю глаза в ожидании поцелуя. Но тот все не наступает. Секунда. Две. Три. Минута. Я робко приоткрываю веки и сталкиваюсь с хвойным лесом в радужке напротив.
– Видишь, Веснушка, – очень тихо произносит Гром, – как бы сильно ты ни противилась чувствам, тело лучше всех знает, чего ты хочешь на самом деле.
Олег выпускает мою руку из плена, и я резко отдергиваю ее. Прижимаю к себе, словно обожженную. Смотрю на бывшего друга волком. Но возразить не могу, ведь он говорит правду.
– Ты всем своим девушкам сироп в уши льешь? – зло сощуриваюсь и тут же вздрагиваю от своих мокрых прядей, неприятно лизнувших ключицы.
– А ты видишь здесь кого-то еще? – В малахитовых глазах сверкает бесовской огонь.
– Нет, но…
– Вот и не заводи свою шарманку, – отрезает Громов, а я всей кожей ощущаю, как резко изменился градус его настроения. – Хотел предложить тебе принять ванну вместе, но, чую, твоему упрямству позавидует любой горный баран. Хочешь и дальше истязать себя надуманными страхами и непонятными играми? Валяй! Я умываю руки. – Он вскидывает ладони перед собой в обезоруживающем жесте. – Сама же потом пожалеешь.
– Чего?!
Мой вопрос остается без ответа, потому что парень выскакивает из комнаты и, зло топая по коридору, скрывается в одной из душевых комнат на втором этаже.
Сказать, что я опешила, – ничего не сказать.
Что это с ним? То сам совращает, то бесится ни с того ни с сего!
Да я даже ничего ему не обещала! Почему он так себя ведет?!
***
Олег Громов
Несносная! Раздражающая!
И до жути сексуальная девчонка!
Запираюсь в душевую кабинку и с обреченной грустью смотрю на оттопыренные трусы.
Не сегодня, друг мой, не сегодня…
Выдыхаю, пытаясь поймать дзен.
Хорошо, что Веснушка смотрела вверх, а не вниз. Предоставляю, как она начала бы орать, завидев стояк, если уже взбесилась буквально с ничего.
Грудак топит смесь обжигающего желания, разносящегося по венам, и злости. Которая как раз таки является побочкой неудовлетворенного возбуждения.
И черт подери, я это прекрасно понимаю, но не могу перестать злиться на рыжую.
Вот какого она такая упрямая?
И слепая…
Упираюсь руками в ледяной кафель. Опускаю голову и закрываю глаза. Включаю холодный душ, но он все равно не приносит облегчения. Перед глазами, словно застывшая картинка, стоит Ника в мокрой просвечивающейся маечке с торчащими острыми холмиками.
Еще там, в лесу, не знал, куда себя деть. Если бы не кожанка, которую я накинул на девчонку, с ума бы сошел и взял ее прямо там, у дерева.