— Мы согласны принести клятву ему! — длинный зеленый палец старика указал на… Зальцева, — Как и догова…
— Хер тебе по всей морде! — тут же рявкнул император под щелчки затворов оружия своей стражи, — И это было говорено-договорено! Думаешь, подождать пока я помру⁈ Хер тебе еще раз, скотина хитрая! Либо «да», либо «нет»! Любое другое слово скажет — пулю ему, парни! Дайхард! Ты куда пошёл?!!
— Из возможного сектора обстрела, ваше величество… — прокряхтел я, хромая с палочкой поближе к одному из гвардейцев, — Что-то мне тут неуютно стало.
— А, ну ковыляй, ковыляй…
Вот зачем нам Зальцева выдали. Молодой, преданный, бедный. Самое оно для кандидата в Истинные ручные рода для императора. На всякий пожарный, мало ли что там на Гарамоне у нас не так пойдет. Ну и дела. Нахитрожопили тут все столько, что кругом голова идёт. А это мы еще только про гоблинов и русских знаем, что там остальные наворотили, так вообще мрак!
Снова тишина. Я, Азов, Пиата, все втроем сгрудились позади гвардейца с автоматом, заставляя того нервно косить взглядом назад. Зеленокожие молча сидят, все смотрят на Клайшенга. Гвардейцы, подойдя поближе, уже в открытую целятся им в затылки. Император вновь начинает потихоньку злиться. Ему явно не нравится тратить время.
Более того, я почти уверен, что он хочет их всех перебить. Слишком много геморроя принесли носатые хитрецы, пытаясь выбить себе кормушку получше. Не жалко их совершенно. Это твой финал, книга? Император уничтожает Гарамон?
Не знаю, не знаю. Кажется, как-то… не то. Пресно. Без издевки.
— Ваше величество, — раздается в тишине голос одного из вельмож, — Может, дадим им день или два? Подумать? Серьезное же дело?
— Я ж сказал, Михалыч, неделю дам, — удивляется император, тыча пальцем в Сарпана Клайшенга, — Но не этому! Ты мозгой-то пошевели, старина! Ватрушев, Травецкий, Шибалин! Они, ироды эти, половину офицерья у меня уболтали! Я тебе потом сводки покажу трибуналов, ты у меня шапку свою сгрызешь от удивления! Пока вот этот старикан мне зубы заговаривал, его ухорезы наших солдат не кончали даже, а вербовали как котят! Прямо в болоте! Егерей бывалых обували!
Ага, потому что ты, царь-батюшка, заслал людей в голимую Польшу. В болота. Кому интересно умирать, даже не зная за что?
— Нет .
Сухой клёкот, вырвавшийся из горла Сарпана Клайшенга, перебившего императора, был почти неразборчивым. Наверное, поэтому гоблин, дождавшись, пока шокировано замолчавший государь повернется к нему весь, повторил, глядя тому прямо в глаза:
— Нет! Мы не будем рабами!