Недопустимо.
— Посмотрим, с чем уедет из Москвы Кейн, — прервала молчание Кристина, — За его величеством не водится нарушать собственное слово, поэтому, если он действительно отошлёт нас в сорокалетнюю опалу, мы сможем спокойно выкинуть всё это из головы и заняться собственными делами.
— Кстати, о них, — хмыкнул боярин Тернов, — Я вынужден тебя попросить посетить мастерскую. Там твои старшие братья, узнав, что Кейна мы можем не ждать еще как минимум неделю, ходят вокруг «Пересмешника» как два голодных пса вокруг застрявшей в заборе курицы. А твой муж запретил…
— Еще как запретил! — тут же вскочила на ноги девушка, чьи длинные косы зашевелились подобно двум змеям, — Никаких испытаний, пока он не проверит сборку!
— Станис следит за ними, но не могла бы ты…
— Еще как могла бы!
Княгиня Дайхард изволила прервать беседу и удалиться, готовя попутно одно из самых своих любимых заклинаний, предназначенных для выбивания из дурных голов дурных мыслей. Ей вслед весело ухмылялся боярин Тернов, к которому на колени залез крупный черный кот. Уходить Игорь Юрьевич не спешил, ему еще надо было обсудить кое-что с дочерью.
Эпилог
— Князь Дайхард. Несмотря на победу в турнире, мы, император Божьей милостью русский Петр Третий, изволим сообщить, что не довольны вашей службой. Как командир отряда, вы проявили преступное небрежение нашими пожеланиями, преступную леность и незаботу о тех, кого мы отдали на ваше попечение…
Стоя последним в нашей тесной компании, только что весьма щедро одаренной распекающим меня императором, я как никогда ясно понимал, что человеческая цивилизация основана не на одном ките, лени, а на двух. Вторым в паре был лицемерием. И так — в любом мире, любой эпохе, любом измерении.
Хотя, знаете что? К черту людей. Думаю, все разумные расы болеют этими двумя недугами. Что Азов, получивший личный городской особняк, что Парадин, которому император пожаловал толстый пакет акций, прекрасно понимали, что ругаемый я из опалы выиграю в сотни, если не тысячи раз больше, но всё равно, как же корябают эти лживые прилюдные утверждения о том, что я был руководителем, о том, что не заботился, не гладил и не чесал… Вон у Владимира глаза шире плеч, парень вообще не в теме. Стоит как дурак, да и чувствует себя также.
Ну и то, что это всё происходит при делегации гоблинов, в которую, внезапно, входит и наш старый знакомый Сарпан Клайшенг…
Народа тут не так уж и много для столь торжественных церемоний, но ничего из событий в Польше широко не освещалось, потому и нет необходимости. Сам царь-батюшка, трое дворян в солидном возрасте, с опаской посматривающих на Парадина, несколько молчаливых молодых людей при оружии и гримуарах, видимо, тоже из гвардии. Ну и мы, такие красивые.