— Так, — негромкий голос главы большого рода Истинных мигом погасил начавшееся за столом шушуканье, — Константин. Отпусти Виталия и, пожалуйста, объясни в чем на самом деле дело, раз ты так сорвался?
— Этот идиот, — Азов-младший брезгливо отпустил насквозь бледные уши брата, — а также Анна, Мария и Вероника… знаешь, что они замышляли? Подсунуть моей горничной украденные у мамы обереги камулотов. Те, что ты ей подарил шесть лет назад.
За столом заахали и заохали. Граф, метнув быстрый взгляд на жену, увидел, как та сжала кулачки, бледнея еще сильнее. Оберегами она дорожила. Выполненные из полудрагоценных камней, они были уникальными произведениями искусства.
— Вранье! — тут же проскулил встающий на ноги Виталий, но чуть не был отправлен назад на пол оглушительным визгом графини «Как вы могли⁈», в которой потонуло костино «у меня есть доказательства».
Началась бурная истерика высшей эйны, которую тут же набежало успокаивать половина эйн дворца Азовых. Мать Константина рыдала, кричала и даже осторожно надрывала одежду в целомудренных местах, а эйны служанки голосили, неумело пытаясь её успокоить.
— Все сыновья — за мной, в кабинет, — велел граф, подымаясь на ноги и бросая салфетку, — Всем отпрыскам и племянникам отныне запрещаю посещать личные покои других без их письменного согласия. Самим или через слуг. Пользуйтесь разговорниками. На этом — всё!
Всё, на самом деле, было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Нет, определенный градус ревности и недовольства Константин, безусловно, в семье вызывал. Слишком велики были успехи одиннадцатого сына, слишком яркие новости с его участием приносили во дворец. Но далеко не настолько, чтобы сын, дочь и две племянницы графа решили подставить горничную Константина. Все было слегка сложнее.
— Отец, я…
— Тишина, Виталий, — велел Георгий Алексеевич, — Я всё знаю. Мать сама вас подговорила… Тишина всем! Успокоились! Графине дозволительно, она… беременна.
Вон как все глаза выпучили. Теперь стоит аккуратно объяснить своим слепым сыновьям обыденные вещи. Что женщины в такие периоды бывают… нестабильны, что высшая эйна, так пристрастившаяся к выходам в свет, на разные приемы и мероприятия, страстно возжелала как можно более ярко провести свои последние дни (перед длительным сроком беременности на Ларинене), что Константин, её давний, гм, спутник на подобные мероприятия, сейчас просто яркий бриллиант, способный свести с ума всех сплетников Петербурга и Москвы… Ну, после его захватывающих приключений!
Но.
— Константин, — назвал имя «камня преткновения» граф, — Я отдаю тебе нашу осеннюю резиденцию в Наавелире. Она теперь твоя.