Сильверхеймы. Они столько приобрели благодаря этой книге, но сколько они потеряют , воюя с Аксисами? Никак не меньше. Вот он, момент истины, сатори, прозрение. Последний кирпичик в аморфоное нечто, тут же приобретшее четкие грани и очертания.
— Кейн? Ты что-то понял?
— Да, лорд Эмберхарт. У Гримуара Горизонта Тысячи Бед нет разума и нет цели. Только путь. В дураках останутся абсолютно все. Даже мы.
///
— Во даёт. Да прекрати ты паясничать! — тоном, в котором отчетливо сквозило снисхождение, Виталий попытался одёрнуть младшего брата… и выпучил глаза, складываясь на колени от удара под дых. А затем был схвачен больно за уши, чтобы младший брат, которому он только что сделал замечание, смог уставиться ему в глаза сверху вниз.
— Виталя… — проскрежетал Константин, одиннадцатый сын графа Азова, рычавший до этого на пристававшую к нему сестру, — Олень ты домашний. Еще раз пискнешь на меня — уши заморожу и отломлю. Или сразу отломить? Одно? Какое, выбирай? Правое или левое?
Девятый сын засипел в ужасе, полностью и безоговорочно поверив ледяному тону своего младшего брата, чьи руки ощущались им как очень холодные .
— Костенька! — мать-эйна явно желала воскликнуть это строго, но получилось, наоборот, как-то беспомощно и жалобно.
— Костя, — произнес и сам отец большого семейства под вздохи и охи женщин и девочек, сидящих за одним большим обеденным столом, — Прекрати.
— При всем уважении, Константин Георгиевич, отец мой, — белокурый невысокий паренек лишь зловеще сверкнул глазами, даже не думая отпускать брата, — Мне надоело, что каждое моё появление за общим столом или на семейном собрании не обходится без гнусного подкаркивания от половины моих братьев. Стоит мне обратиться к тебе с любым вопросом, как они лезут в беседу так, как будто очередность наследования зависит от количества заслуг перед главой рода!
— Ну что ты говоришь, Костя! — высшая эйна вновь попыталась взять слово, но была осажена недобрым взглядом любимого и единственного сына.
— А стоит мне попасть в свою комнату… — продолжил Константин, твердо глядя в глаза отцу, — … как мне не дают ни минуты покоя сестры, кузины и, более всего, сама матушка! Каждая из этих любящих родственниц спит и видит, чтобы затащить меня на один из их шабашей, с которых я не вылезал по малолетству!
— Да отпусти уже ме…
— Оленю слово не давали! Правое или левое⁈ Моргнешь нужным глазом, как выберешь! Молча!
Георгий Алексеевич украдкой бросил взгляд на сидящих старших сыновей, недовольно корчащих рожи или же с трудом делающих вид, что им все равно. Призвать к порядку обнаглевшего младшего они не стремились. В основном, как знал отец, по тому, что Костя вздул каждого из них в тренировочной дуэли, причем, самых горластых, дважды. Второй раз всегда был особо обидным способом. Причем, младшенький старших давил не каким-то хитрым способом, а сплошь агрессией и отточенным напором.