— Дорогая, — прокашлявшись, торжественно произнес я. — Позволь представить тебе моего несколько э-э-э… экстравагантного друга. Маг-метаморф Максим Васильевич Курбский. Макс, это моя жена, княжна Наталья Константиновна Ромодановская. Я тебя серьёзно прошу, не приходи ко мне больше в таком виде. Потому что жизнь человеку даётся один раз, и как бы бесцельно ты ни прожил свои годы, умирать один хрен не хочется… Голоден, небось?
— Увы, есть такое дело, — уже вполне светски ответил вечно голодный Макс, умения которого, насколько понимаю, жрали ресурсы организма со страшной силой.
— Рада знакомству, Максим Васильевич, — улыбнулась Наташа, и в этой добрейшей женщине никто ни за что не признал бы бешеную фурию, которая готова была рвать и метать проклятого изменщика-мужа всего пять секунд тому назад.
— Семён Семёныч! — позвал я.
Мой управляющий, кхазад Семён Семёныч Говорухин — настоящую фамилию его не каждому трезвому под силу выговорить[1] — через полминуты вошел в комнату и вопросительно посмотрел на меня.
— Семён Семёныч, будьте так добры, распорядитесь насчёт ужина на троих в кратчайшие сроки. А мы пока подышим воздухом на балконе.
[1] Симонпетертомас Симонпетертомасович Шпракхшталмайстер, см. «Бездарь и домовой».
Денек выдался чудный. Самый конец октября, но лето в этом году загостилось в Воронежской губернии (в Калужской уже гораздо грустнее), так что самый багрец золотой осени при комфортной температуре почти что бабьего лета позволял нам не бояться замерзнуть.
— Да, так мне зачет не сдать, — грустно проговорил Макс.
— Сдашь, куда денешься. Штудируй Воронцовский учебник. Ты явно его не читал толком, иначе то, что тебе процитировал Нафаня, помнил бы, как «Царёво творение». Собери всё воедино. Вот это твоё «вижу цель — не вижу препятствий» — это ты хорошо освоил, судя по тому, что меня нашел чисто. Осталось при этом не терять собственный облик, и дело в шляпе — в смысле, зачёт в ведомости.
— Тебе легко говорить, ты уже женат, — вздохнул Курбский.
— А причём тут…
— Да при том, Феденька, — сказала Наташа, беря меня за руку, — что гость наш всё о ненаглядной своей думал, а не об учебнике.
— Она прекрасна! — порывисто сказал Макс.
— Мы видели, — хмыкнул я, покосившись на жену.
— Как звать-то красавицу? — спросила она.
— Аннушка. Анна Матвеевна Огнева, — глаза метаморфа мечтательно закатились, по лицу поползла улыбка.
— Пиромант, небось? — спросил я. — При такой-то фамилии.
— Не, природница. Практику в этом году у эльфов проходила в Забайкалье.
Наташа уже совершенно успокоилась, Макс перестал говорить о своей любезной Аннушке, и вообще, мы сидели за столом и ужинали. Моему восемнадцатилетнему телу, которое рвалось в бой, махать саблей, стрелять из чего попало и поднимать легионы зомбарей, было не понять восторг семидесятилетней души: как же это здорово, когда есть свой дом, в доме стол, и за ним — семья, друзья… Так что я тихонько наслаждался моментом и вспоминал недавние события.