Новый год встретили у меня в Ромодановском всем восьмым отделом. Торжественный и элегантный князь Курбский в черном с серебром костюме ввёл в зал с пятиметровой ёлкой огненноволосую жену в сногсшибательном изумрудном платье — впрочем, уже через полчаса ребята переоделись в привычные джинсы и майки со страховидными принтами, жалуясь на то, как претит им этот чёртов пафос.
Дубровские выделываться не стали, Володя приехал в простом, но элегантном сером, под цвет глаз, костюме, на Маше было воздушное свободное платье кремового цвета. Евгений Фёдорович присутствовал со своей Ксенией, их статус, как пары, пока висел в воздухе, но обоих это не смущало нисколечки. Рукоприкладский прочёл отличные стихи, итожащие год, и под бой напольных часов мы радостно нырнули в следующие календарные 366 дней.
Нафаня и Иньес объявлялись дважды. Заверяли, что всё у них хорошо, но, сами понимаете, мой добрый сеньор… Простите, не могу сказать больше. Что ж, счастья им, да побольше. Даст Бог, свидимся ещё.
А вот отец почти пропал из моей жизни ещё в декабре. Поначалу я не придавал этому значения, но потом забеспокоился, набрал его номер. Сухо и деловито князь Юрий Григорьевич заверил, что с ним всё в полнейшем порядке и попросил на какое-то время, по возможности, вообще забыть о его существовании, так как он сильно занят.
Что-то тут, воля ваша, не клеилось: старый князь, мой папа, любитель хорошо покушать и вообще знающий толк насчёт как следует расслабиться — и сильно занят⁈ Пришлось идти на поклон к ходячей энциклопедии современного российского дворянства.
Означенная энциклопедия, то есть всё тот же мой добрый друг Володя Дубровский, ответ дала через день, причём для этого Володя явился лично — хотя после свадьбы сделался записным домоседом.
— Федь, ты только не падай, — начал он со смущённой улыбкой.
Короче. Почтенный мой родитель, бороду которого уже давно украшала благородная седина, наконец-то сподобился заполучить и второй компонент нескучной старости — беса в ребро. Избранницу его звали Индира Анваровна Чанышева, Она уже десять лет как овдовела и вернулась в отчий дом, где на неё и натолкнулся князь, когда ездил сватать Лёшку. Он теперь пропадал в Берде днями и неделями, напрочь забросив все иные дела и заботы. Впрочем, с таким управляющим, как Родион Гордеевич и с таким начбезом, как чёрный урук Шаптрахор, беспокоиться там и в самом деле не о чем — разве, о том, чтобы папино сердце выдержало такие страсти: Индира полыхнула взаимностью, и дело уверенно шло к тому, что два некромантских рода породнятся ещё раз. Я посмотрел её фото: очень красивая женщина неопределённого (магичка второго порядка всё же, специализация — наша, родная и любимая) возраста. Да и какая, в самом деле, разница — любви ведь покорны все возрасты, правда же?