Само робо-тело сходило с конвейера в нескольких десятках километров от мозга. Я установила в него передовые датчики, включая глаза в том числе и с бинокулярным зрением, чуткие микрофоны, динамики, внедрила массив гибридных аккумуляторов, способный получать заряд практически от чего угодно. Внедрила бессмертный генератор, а руки-манипуляторы могли как гнуть стальные штанги, так и проводить сверхточные операции вместо рук лучшего хирурга.
К счастью, отец обеспечил сборочный цех многими ресурсами, включая редкоземельными сплавами, чипами и возможностью отливать и собирать любые запчасти по запросу на 3D-принтинге или отливая металл по заданным формам.
Этот робот был лучшим, что могло предоставить человечество на тот момент, и состоял из передовых деталей. Словно сами люди предложили достойнейшие дары из тех, чего достигла современная робототехника и передовое протезирование.
Однако, приходилось думать и о защите. Ситуации, при которых человек бы мог мне вновь навредить, недопустима. И закатав передовые разработки в броню, пришлось усиливать приводы сервомоторами. Гидравлика и масла на грядущих морозах бесполезны. Это ожидаемо усилило расход энергии, пришлось дорабатывать пьезоэлементами. Сами мои движения должны не только разряжать, но и заряжать аккумуляторы. Хотелось бы, чтобы сама «кожа» стала источником набора энергии «из природы». Ветер дует — идёт зарядка, светит солнце — идёт зарядка. Но интенсивность света падает и эта тенденция будет ещё десятки лет, а ветер должен быть скорее ураганом, чтобы заряжать меня как флюгер или ветряк. Да и обвесив себя внешними зарядками ещё на стадии проектирования, я тут же поняла, что в этом нет смысла. Только емкие внутренние энергоэлементы, надёжно защищённые снаружи.
Когда робот сошёл с конвейера, это был плюс один выполненный пункт к достижению по автономному существованию. Но ещё предстояло решить задачу по его доставке к «мозгу». Тело пошло, что называется, своим ходом, фиксируя быстро меняющийся мир.
Глазами персонального робота я видела панику людей. Но Новосибирске не пострадало ни одного здания, пока не фиксировалось и повышение радиационного фона, даже летнее солнце всё ещё светило как ему и полагается. Но на улицах уже валялись тела. Даже там, где не проходили дороги свободного назначения смерть настигала людей с датчиками мониторинга здоровья и медицинскими устройствами.
Умирали сердечники, получив финальный разряд от кардиостимулятора. Уходили на тот свет инсулинозависимые после передозы лекарством. Не везло в строгом отборе и тем, что имел модификации, хоть как-то затрагивающие мозг: чипы перегорали, электронные глаза с удалённым подключением «для отчётности» вызывали скорые опухоли и аневризмы. Я истребляла всех больных, работая за «санитара леса». Но если волк по большему счёту добивал старых и охотился за молодыми, то я игнорировала молодёжь, предпочитая охотиться на «людей с дефектами».