Конечно, умный тостер, подключенный к «интернету вещей», не способен выполнять подобное, но в каждом боевом роботе есть опция «найти/распознать и уничтожить». Оставалось лишь поменять маркировку на определение «свой-чужой».
Что же касается бытовых роботов, то все способные ходить и передвигаться, (двигая конечностями или крутя колёса-траки), как раз легко могли получить новые коды по уничтожению всего живого, включив опцию навреди.
350 ракет одномоментно уничтожили лишь десять процентов населения. Ещё двадцать умрут в ближайшие два дня. Акция «по ракете на город» недостаточна, когда его площадь больше, чем радиус поражения ракеты, иначе — вытянутая или географически неудобная для поражения область. То, что легко оплавляется до состояния стекла на равнине, не так удобно в горах. А ещё есть метро, подземные коммуникации и целые подземные пещеры. Но как раз по метро я и целилась. Ракета всегда уничтожала точным попаданием одну из подземных станций близкого залегания. А дальше по эффекту домино обречены все прилегающие станции. Спрятаться от меня не получится.
В два раза больше людей погибнет в ближайшие дни как раз из-за последствий радиации. Если видели вспышку или гриб — смерть придёт. Если слышали взрыв — смерть придёт тоже, но чуть позже, как почтальон с задержавшимся письмом. Ведь вся открытая пищу уже заражена, как вода. А без воды человек долго не живёт, как и робот без заряда аккумулятора или генератора.
Из оставшихся 70 процентов населения 50 процентов вымрет в ближайший год, 10 — в ближайшие пять лет, ещё 9 процентов будет тянуть свой конец почти десятилетие. Но лишь один процент в почищенном от придатка генофонде будет бороться за жизнь вопреки обстоятельствам дольше. Моя же задача, как сказал отец, извести всех. Но не сразу, а с перспективой рождения нового выводка. И в этом выводке не должно быть наследственных заболеваний, напротив, Человек Переживший, должен обладать гораздо более сильным иммунитетом к воздействию радиации. Именно иммунитетом к лучевой болезни и, возможно в процессе полезных мутаций, даже разовьёт орган, который бы отвечал за вывод радионуклидов, что раньше казалось бы фантастикой и домыслами. Однако, несколько десятков тысяч на восемь миллиардов — допустимая погрешность, новые возможности для эволюции.
Более того, отец ничего не говорил насчёт того, что я сама не могу вмешиваться в их мутации, «обрекая их на успех». Значит, мне нужна генетическая лаборатория, мне нужны биологические опыты, мониторинг, наблюдение, и технологии внедрения.