— Не предавала? — строго поглядела Наташа.
Глаза у нее были отцовские, только более темные. В синеву.
— Любовников у меня не было, на том и крест целую, — вытянула крестик Варя.
Она же не лжет?
У нее любовников не было, она вообще в это тело попала девушкой.
Наташа поглядела, и поверила.
— Маменька, а ежели ему объяснить?
— Он не поверит, Наташенька. Скажет, что лгу… может, потом, когда остынет и успокоится, проще поговорить будет. Я пока решила уехать из страны. Ты со мной поедешь?
— Куда?
— Во Францию, Наташа.
— Франция?
— У нас есть там кое-какие дела с твоим дядей, — выбрала самый простой вариант Варя. — Или можешь пожить какое-то время в Швейцарии, там останется твой братик.
— О, мой братик!
— Я назвала его Аркадий. Если захочешь, я потом его тебе покажу.
Наташа кивнула.
— Маменька, а…
— Это — папин сын, — вздохнула Варя, проклиная про себя блудливую кошку. Она-то померши, а расхлебывать кому? — Просто он сомневается, из-за той глупости… мне хотелось почувствовать себя женщиной, хотелось, чтобы мной восхищались, ухаживали, подарки дарили, а твой отец просто этого не понимает. Он хороший, умный, замечательный, но с мужчинами иногда ТАК тяжело!
И настолько искренне это прозвучало, что Наташа смягчилась, улыбнулась.
— Маменька, все будет хорошо. А мы в Париже новые шляпки купим?
— Обещаю, — искренне сказала Варвара. — Мы вообще тебе весь гардероб обновим, даю слово. Аркаша останется в Швейцарии, а мы с тобой поедем в Париж!
Наташа покрепче прижалась к матери.
— А когда?
— Сегодня и выезжаем. Мы только вас ждали, так что — давай я помогу тебе переодеться.
— Маменька?
Как-то это было не принято. Совсем.
Варя рассмеялась.
— Ты сама не разберешься, а я не хочу, чтобы ты замерзла.
Для девочки они с Дашей нашили таких же комплектов, как и на них самих. Теплые поддевки, простые рубашки, теплые же штаны, шерстяные носки, валеночки, рукавички, когда Варя как следует закутала Наташу, та стала менее всего похожа на благовоспитанную барышню-смолянку. Но так ей было удивительно к лицу, и глаза сверкали, и румянец на щеках заиграл, пока она одевалась, еще и молока выпила, и здоровущий пряник умяла.
— Как фкуфно! Я офффыкфа!
— Кушай, детка! — Варя погладила девочку по голове.
Устроили казарму!
Ух, попадись ей в руки тот Смольный, она бы там все переделала! Не тому девчонок учат, совершенно не тому! Они ж матери, жены, им бы медицину, хоть в ограниченных дозах, и домоводство как следует, и языки с цифирью, чтобы дурами не были.
А танцы, молитвы…
Оно хорошо, конечно, только в жизни другое обычно пригождается.