Семья Бонапарте начала готовиться к объезду.
Сняли дом в Марселе, Григорий ездил туда, вывозил вещи, которые хотела сохранить синьора Летиция, написал своей барыне, и та ответила, что все в порядке. Марсель?
А потом пусть едут через Лион в Париж! И уже из Парижа в Гавр, и оттуда, наверное, морем в Гаагу или Гамбург. А потом можно и в Россию, оттуда уж не так и далеко.
Сражаться Войнович не хотел. За три дня маневрирований он отлично понял, что турецкий флот в два раза больше. Но кто б его спрашивал?
Начнешь уходить — догонят и добавят, только и оставалось, что отгонять врага от Очакова. А вот нечего! Подпустишь турка, так он и гарнизон крепости усилит, и осаждающих ядрами засыплет! Потихоньку флот отходил к Фидониси. *
*- сейчас о. Змеиный. Прим. авт.
Четырнадцатого июля, ближе к обеду, турки все же решили дать бой, и начали маневр на сближение. Эски-Гасан выстроил свои силы в две кильватерные колонны и начал спускаться на русскую линию.
Первая колонна, с самим Эски-Гасаном, который держал флаг на стопушечном «Капудане» атаковала авангард, вторая пошла на центр и арьергард, стремясь сковать их боем. План казался идеальным — разорвать строй русских, заставить их нарушить линию, а уж потом… преимущество в пушках — двукратное, в людях чуть ли не трехкратное, чего ж не повоевать? Не дать урок русским наглецам, которые смеют скалить зубы на Османскую Империю?
Может, и получилось бы у них все, если б не Ушаков.
Первый раз Федор не дал русскому флоту уйти. В ответ на действия противника, он начал выстраивать свои корабли в линию, и остальной флот вынужден был последовать за ним. Как ни злился Войнович, которому сражаться не хотелось, но тут уж другой коленкор. Не все вместе маневрируют и уходят, а… бросили тех, кто сражается. За такое матушка Екатерина по головке не погладит, а до нее обязательно дойдет. Потемкин покровительствует Ушакову, уж он не спустит, что его любимчика в бою бросили.
Около полудня турки открыли огонь и атаковали русские передовые фрегаты. Турецкие бомбардирские корабли, они непрерывно стреляли из тяжелых мортир, но без особого успеха, поди, попади куда-то, если ты находишься за линией. Но беспорядка этот огонь добавлял, да и нервов противнику попортил. А туркам того и надо было.
Ушаков, понимая, что противник пытается разрезать Севастопольскую эскадру надвое, приказал на своем «Святом Павле» поставить паруса и еще ближе подойти к противнику. Пушки стреляли непрерывно, поле боя затягивало серым пороховым дымом, но помогал ветер. Фрегаты «Берислав», «Стрела» и «Кинбурн», следуя за Ушаковым, вступили с турками в бой на близкой дистанции и принялись отрезать турок от авангарда.