Вот, как он хорошую прибыль получит, как папеньку носом-то потыкает! А то замучил уже…
Ты должен продолжать наше дело, ты должен служить… да что за ерунда⁈
Никому и ничего Карл не должен! Ему просто хочется жить в свое удовольствие, жить весело, жить богато… он не имеет на это права? Он — князь!
И у него будут на это деньги. Много-много денег!
Отец не жалел сыну на образование, на то, на сё, вот и скопилась у Карла приличная сумма. А тут и вложить можно. Хотя его честно предупредили. Вложишь в первый месяц квартала — получишь деньги до конца ЭТОГО квартала. А если в середине или в конце квартала, то или в конце этого, но сумма будет меньше, сам понимаешь, или в конце следующего, тогда сумма, естественно, будет больше. Решай сам, мы просто эти деньги прокручиваем туда и оттуда, советовать не будем.
Карл решил пока посмотреть, что ему выплатят в конце ЭТОГО квартала,. А если и правда… ну, тогда можно вложить и побольше.
И рассказать кое-кому. Так, шепнуть на ушко.
Варя потирала руки.
На германские княжества и прочую Европу она не замахивалась, но если всю эту знатную плесень в Париж тянет? Им какая разница? Все равно они эти деньги на баб и карты спустят! Пусть лучше ей отдадут! Она найдет им лучшее применение!
В середине июля 1788 года состоялось сражение, которое также было важно для всей кампании. Правда, произошло оно на море.
К тому моменту русская армия встала осадой под Очаков.
Потемкин решил, что нужно медленно и терпеливо, осадить крепость и дожать защитников.
Суворову эта идея не нравилась.
— Сколько мы тут просидим? — возмущался он. — Год? Два? Надо быстро! Скорость, натиск, напор — мы бы уже через месяц взяли Очаков и пошли дальше.
— Александр, — возражал ему Николай Трегубов, — подумай сам! Сколько мы народа положим? В быстром-то твоем натиске?
— А сейчас сколько лежит⁉ Давно ли ты, Николай Яковлевич, в госпитале был? Видел, сколько народа там лежит? В каких условиях? Нюхал, как солдатские раны гниют? Фуража нет! Снабжения нет! Интендантов вешать надо, сволочей!!! Из офицеров и то каждый третий гн6илой лихорадкой болен, но их хоть лечат, а у солдат на то денег нет, и лекарств недостает!*
*- Р. Цебриков. Походный дневник. Он при Потемкине как раз переводчиком был, вот и описывал, что видел. Прим. авт.
— Так понятно же, что народишко и раниться будет, и болеть. Но поди, когда на штурм пойдем, как ты захочешь, Александр Васильевич, так у нас вдесятеро больше раненных будет⁉ А сколько из них выживет?
— Не будет так!
— Александр Васильевич, и так не будет, и этак. Все одно, Светлейший сказал — осада, вот и будем осаждать!