— Ну так и не ори, — резюмировала женщина.
Теперь она пристально смотрела на меня:
— Рассказывайте!
— О чем? – впервые в жизни не знаю, как вести себя с женщиной!
— О выдуманной вами двумя программе знакомства тренеров с семьями своих подопечных.
Я с изумлением посмотрел на Рому. Что он ей там понаговорил?
— Однако же, как интересно стали тренеры по семьям подопечных ходить! С тортами и цветами!
Это вам спортивный комитет деньги на подарки выделил?
Лена все поняла. Раскусила сразу. Вот только не знает, как показать нам свое недовольство.
Нет. Это понятно, что вся ситуация сейчас абсурдная и мало кому может понравиться. Но раз я
начал, буду действовать до конца.
— Видишь ли, Леночка, — начал я, не обращая внимания на ее вытаращенные глаза. – Я привык
добиваться своего. И раз я сказал, что вы будете моей семьей, значит, вы ею будете.
— А у нас вы спросить не хотите?! – она уже гневно восклицает.
— Я согласен! – кричит Рома, пригубляя свой чай, но тут же получает пинок по ноге от матери
под столом. – Ай!
— Ой, сынок, прости! Тик. Нервный! – Лена зла, как никогда.
— Не извиняйся, — Ромка делает наигранную улыбку, но подбирает ноги под себя и делает
все-таки глоток чая.
Лена смотрит на меня. В глазах злость. Готова растерзать сейчас меня.
Рома же стал нарезать торт. Положил первый кусок матери:
— Вот, мам, покушай. Твой любимый, между прочим, — уже подлизывается Ромка.
Я знал, что разговор может быть тяжелым. Но чтобы настолько…
Лена демонстративно отставляет тарелку подальше.
— А мне теперь сладости есть нельзя. Иначе я в свадебное платье не влезу! Так ведь,
Владислав Игоревич?! – женщина закипает еще больше. – Или мне теперь вас как-то по-другому
называть?! Владислав? Владик? Владюшечка? – на последней вариации она показательно
складывает губы в трубочку, как настоящая курица из инстаграма.
А меня как током шарахнуло. Причем нехорошо шарахнуло. Была у меня подобная инстадива,
которая звала меня Владюшечкой. Вот именно с таким протяжным завыванием. Недолго я с ней
побыл. Бросил, поскольку мои просьбы не называть меня этим кошачьим прозвищем были пропущены
мимо ушей.
— Хоть большим засранцем, — коротко и строго отвечаю я, беря ложку и принимаясь за торт,
который Рома вот только положил передо мной.
Лена скрестила руки на груди. Я же, не отводя от нее взгляда, начинаю поедать большими
кусками торт. Хочешь, чтобы я ушел?! А фиг тебе!
Она же придвигает к себе оставшийся торт и начинает поедать его ложками. Взгляда с меня не
сводит. Смотрит испытывающе. Разобравшись со своим куском, я накидываюсь на торт с другой
стороны. Лена отбирает, пододвигая его себе. Я же не сдаюсь и тяну его на себя, хватая
ложкой куски, как можно больше.
— Это мой торт! – восклицает Лена.