— Худо, Владислав Антонович, — глухо сказал Семен, один из казаков, ковыряя ножом щепки. — Правый полоз не просто сломан. Его вырвало «с мясом». Вон, гляньте, поворотное крепление к оси лопнуло.
Я присел на корточки. Он был прав. Починить такое на месте, в чистом поле, было невозможно. Нужна была кузница, горн и, как минимум, несколько часов работы хорошего мастера.
— Что же ты зевал, ворона! — злобно ощерившись, прикрикнул Соколов на нашего ямщика, и уже прицелился дать Еремею «в рыло». Но я перехватил его руку.
— Оставьте его. Нам надо проблему решать, а не виновных искать!
Сумерки сгущались. Мороз, до этого казавшийся далеким, мгновенно вцепился в лицо ледяными клещами.
Я быстро принял самое логичное, единственно верное решение.
— Ольга, — сказал я, заглядывая в карету, где она пыталась поправить съехавшие подушки. — Ангел мой, ситуация серьезная. Ночевать здесь в твоем положении — безумие. Ты с ротмистром Соколовым немедленно пересаживаешься в розвальни и едете вперед, до ближайшей почтовой станции. Она должна быть верстах в тридцати.
— А ты? — ее голос был тихим, но в нем уже звенела сталь.
— Я и казаки останемся здесь, с каретой и лошадьми. Разведем костер. Утром я вас догоню.
Ольга выбралась из кареты. Она оправила платье, спокойно посмотрела на сломанный полоз, на темнеющий лес, на моих хмурых казаков. А потом повернулась ко мне.
— Нет, — сказала она.
Я замер.
— Что «нет»? Оля, не время для капризов. Здесь будет минус тридцать к ночи.
— Я сказала, нет. — В ее глазах не было ни страха, ни истерики. Только твердая, взрослая решимость. — Я не поеду. Я тебя здесь одного, в лесу, не оставлю. Мы поедем только вместе!
Я почувствовал себя в ловушке. Но ругаться с беременной супругой не стал. Все и так на нервах.
— Владислав Антонович прав, Ольга Александровна, — вмешался Соколов, который тоже понял, что назревает бунт. — Это будет благоразумнее. Мой долг — обеспечить вашу безопасность.
— Мой долг, ротмистр, — отрезала она, не глядя на него, — быть с моим мужем.
Я скрипнул зубами. Она не уедет. Силой я ее не заставлю. Значит, план меняется.
— Хорошо, — наконец сказал я, сдаваясь.
Я резко повернулся к ошеломленному Соколову.
— Ротмистр! План меняется. Мы с Ольгой Александровной берем розвальни и едем за помощью. Вы и казаки остаетесь здесь. Охраняйте карету, лошадей и груз.
— Но, ваше высокоблагородие! — взвился Соколов. — Оставить вас практически без охраны! Двое в розвальнях, ночью, в тайге… Моя обязанность — охранять вас!
— Ваша обязанность, ротмистр, — отрезал я ледяным тоном, — выполнять мои приказы. А мой приказ — охранять карету. Это ясно?