— Ах, сударыня, какая восхитительная простота! — проворковала жена городского головы, чей собственный наряд, казалось, вобрал в себя все цвета радуги. — В столице, верно, нынче не носят бриллиантов днем?
Это был укол — мелкий, завистливый, но точный.
Ольга, не дрогнув, с самой обезоруживающей и светлой улыбкой ответила:
— Вы совершенно правы, сударыня. Камни днем — ужасный mauvais ton (дурной тон). Хотя, признаться, — она сделала вид, что вспоминает, — здесь, в Тобольске, пожалуй, пригодилось бы то дивное сапфировое колье, что мы, к сожалению, перед самым отъездом уступили княгине Полонской. Уж очень она просила. В обмен на него Владислав устроил прекрасный сиротский приют!
Упоминание аристократической фамилии произвело эффект разорвавшейся бомбы. Дамы мгновенно сменили тон. Экзамен был сдан. Через пять минут Ольга уже мило щебетала с ними о погоде и сиротских приютах, а я понял, что моя жена — не просто красавица, а грозная сила.
За обедом разговор, естественно, перешел на дела. Деспот-Зенович, оказавшийся не просто сатрапом, а умным и деятельным администратором, сразу взял быка за рога.
— Владислав Антонович, с вашим легкой руки скандал с Хвостовым разрешился, — говорил он, пока слуги разносили стерлядь. — Но проблема осталась. Тобольск задыхается! У меня в пересыльной тюрьме скопилось свыше тысячи поляков-инсургентов. Их нечем занять! Они сидят без дела, бунтуют, гниют заживо, а их содержание сильно обременяет казну, — посетовал он.
— Рабочая сила не должна быть обузой для казны, ваше превосходительство, — ответил я, отставляя бокал. — Она должна приносить прибыль.
Губернатор подался вперед.
— Я как раз сейчас курирую строительство железной дороги на Урале. И у меня та же проблема — пятьсот поляков прибыли в Пермь. Я организовал для них рабочий лагерь по новому образцу. Строгие бараки, дисциплина, но главное — честный зачет сроков. День работы — за три дня каторги.
— День за три! — ахнул губернатор. — Да они у вас землю грызть будут!
— Именно на это я и рассчитываю. Отправьте ваших офицеров ко мне под Кунгур. Я покажу им, как организовать труд так, чтобы каторжники не только окупали свое содержание, но и строили будущее Империи. Мы дадим им не пайку, а цель.
Деспот-Зенович смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Он увидел не прожектера, а практика, человека с готовым решением.
— А теперь, — губернатор поднялся, — не угодно ли будет вам, Владислав Антонович, и вам, Ольга Александровна, посетить ваше, можно сказать, детище? Приют!
«Дом призрения для сирот и арестантских детей», разместившийся в бывшем, конфискованном у Хвостова особняке, сиял свежей краской. Нас встретила строгая, но приветливая смотрительница.