— Эх, все мужчины одинаковые. — вздохнула хозяйка, вытаскивая носовой платок.
Нет, ну чего это она? Читал я этот роман, ни разу плакать не захотелось.
— Так что, возьметесь за мое обучение?
[1] Попал. Роман выйдет только через два года.
Я травлюся сам!
Мой письменный стол никогда не пустует. Лежат на нем и книги, и брошюры, и газеты. Со стороны это производит впечатление — мол, трудится следователь, хотя на самом-то деле печатная продукция касалась не юриспруденции, а экономического и демографического состояния России. Насколько информация мне пригодится в дальнейшем и не знаю, но находиться в курсе хозяйственных и культурных дел я просто обязан. Вон, Мусоргский «Хованщину» поставил, в петербургских газетах ее ругают. Увидел некролог на смерть Тургенева. А что, он до сих пор жив был?
Ум за разум заходит, когда начинаю думать, что многие классики не просто живы, а не родились. Товарищ Ленин пока Володя Ульянов. Смотаться, что ли в Симбирск, отговорить его старшего брата от покушения на царя? Талантливый же человек был Александр Ильич! Его бы таланты, да в мирных целях.
Нет, пусть пока все идет своим чередом. Если госпоже истории угодно, чтобы я сделал нечто важное, мне такой шанс обязательно представится. Важно вовремя понять — где он? И не допустить ошибки. Про раздавленную бабочку я не забыл.
А еще важно постоянно загружать себя делом, чтобы не свихнуться.
Учить французский язык на рабочем месте я не стал. Не потому, что кто-то мог заподозрить неладное, из принципа. Материалы по ситуации в империи и губернии — это одно, а иностранные языки совсем другое. Это, скажем так, мои личные заботы, не имеющие отношения к служебным обязанностям.
Поэтому третий вечер беру уроки у своей квартирной хозяйки. И уже три раза ходил к Мариинской гимназии, высматривая — где же кареглазая красавица с косой? Вру. Ходил раз пять, а то и шесть, потому что женская гимназия недалеко от Окружного суда. Так, как бы между прочим — отправился на обед, отчего бы не сделать небольшой крюк?
Гимназистку пока не увидел, а вот Наталья Никифоровна заподозрила что-то неладное. Уже и вопросы задает — не повстречал ли кого? Пока отнекиваюсь.
Кажется, потихоньку начинаю врастать в свою новую среду обитания.
Банкет, устроенный молодым начинающим следователем для коллег, сыграл свою роль. Сослуживцы перестали кривить морды, здоровались, начали заходить ко мне в кабинет выкурить папироску и побеседовать о разных вещах, от погоды до перспектив нашей внешней политики на Балканах. О погоде я говорил охотно, о политике сдержанно.