— Уж не Мопассана ли вы читаете? — выпалил я наугад и судя по выражению лица — угадал. — И что там печатают? «Милого друга»?
— Милого друга? — переспросила хозяйка. — А что это?
Кажется, попал я впросак[1]. Помню, что Мопассан участвовал во франко-прусской войне и умер рано, лет в сорок, но что и когда он написал — не помню.
— Где-то читал, что господин де Мопассан такой роман собирается писать. О молодом человеке, что делает карьеру благодаря женщинам.
— Вот как? — заинтересовалась хозяйка. — Надо будет сестре написать — не слышала ли чего-то о новом романе? — Подумав, хозяйка махнула рукой. — Роман господина Мопассана называется «Une vie».
— А если по-русски? — попросил я. Стыдно признаваться в своем незнании французского языка, но изображать знание перед женщиной, читающей Мопассана в подлиннике, еще глупее. Решил соврать. — Я в гимназии английский учил, и немного немецкий.
— В гимназии не учили французского?
Наверное, если бы я признался в том, что не верю в бога, удивление хозяйки было бы куда меньше. Атеизм нынче входит в моду, наслышан от коллег, но чтобы выпускник гимназии не знал французского языка, в ее понимание не укладывалось.
Я сделал виноватое лицо, развел руками — мол, так уж вышло. А та девчонка, что в храме, наверняка по-французски говорит. И мне в голову пришла замечательная идея.
— Наталья Никифоровна, а вы не можете меня научить французскому? Вечера у меня свободные. И за работу я вам платить стану.
— Да какая же из меня учительница? — захлопала глазами квартирная хозяйка. — Меня с сестрицей французскому языку пленный француз учил — ему уж, почитай, лет сто было. Если не сто, то восемьдесят, уж точно. Целых четыре года мосье Жерар нас учил, пока не помер. Он в восемьсот двенадцатом году в плен попал. Неподалеку от Устюжны сосновая аллея есть, которую пленные французы сажали. Его сотоварищи вернулись, а этот остался. Женился, в Устюжне теперь дети живут, внуки. Фамилию им дали — Французовы.
Пока Наталья Никифоровна рассказывала о своем домашнем учителе, я «вычислил», что за роман был опубликован в журнале. Коль скоро это не «Милый друг», а название «Монт-Ориоль» я бы понял без перевода, то остается только один. У французского писателя было написано лишь три романа, а остальное, либо рассказы, либо повести. Наверное, если бы Мопассан не умер в расцвете лет, то написал бы больше.
Подождав, пока хозяйка сделает паузу, я торжественно заявил:
— Я понял, что за роман вы читали. «Жизнь». Только не понял — что в нем такого, неприличного? Девушка выходит замуж, узнает, что муж изменяет…