— Говорите по существу, — оборвал меня помещик. — К чему мне слушать ваши рассуждения?
— Это я к тому, что неграмотной солдатке известен Указ императрицы Екатерины Великой о том, что детей, незаконно прижитых солдатками, разрешено записывать в мещане. Однако… — сделал я паузу, — в Указе императрицы имеется оговорка. В городское сословие разрешено записывать только тех детей, у которых найдется поручитель. Должен ведь кто-то платить казенные подати и сборы? Иначе все бы солдатки, что без мужей забеременели, детишек в город сплавили.
— Я вас снова прошу, говорите по существу, — прорычал помещик.
— Как вам угодно, — ответил я, убирая в папку Челобитную и доставая следующий документ. — Здесь у нас еще одна бумага — «Поручительство в Череповецкий городской магистрат о том, что за Захара Богданова все казенные подати и все градские повинности исправлять безотрицательно до его совершеннолетия станет выплачивать череповецкий мещанин…» Вам любопытно, кто поставил подпись под поручительством?
— Нет.
— Поручителем желал стать некто Антип Кузьмичев сын Двойнишников, мещанин города Череповца. Здесь не указано — является ли он отцом ребенка, но вполне логично предположить, что Антип и есть настоящий отец Захара, богом данного. Иначе, зачем Двойнишникову брать на себя хлопоты, да еще деньги платить?
Спрятав бумагу, спросил:
— Не устали еще Захар Семенович? Может, стоит чистосердечное признание сделать?
— В чем я должен признаваться? — заскрипел зубами помещик. — Вы нашли какую-то филькину грамоту, теперь стараетесь выдать меня за убийцу, основываясь на простых совпадениях? Скажите лучше — кто вас подослал? Милютин? Вас специально прислали из Новгорода, чтобы меня скомпрометировать? Ишь, сыночка вице-губернатора не пожалели.
— Милютин? — озадаченно переспросил я, пропуская мимо ушей «сыночка». — Какое дело военному министру, тем более бывшему, до вашей персоны? Масштаб, извините, у вас не тот.
Совсем охренел дядька. Министр, пусть он бывший и помещик, хоть и богатый по уездным меркам, фигуры несопоставимые.
Дунилин отчего-то захлопал глазами, а исправник Абрютин, до сей поры молча сидевший и слушавший, сказал:
— Иван Александрович, господин Дунилин имеет в виду нашего Городского голову Ивана Андреевича Милютина, а не Его Высокопревосходительство господина министра.
Точно, они же однофамильцы. Не привык еще.
— У городского самоуправления и земства какие-то тёрки? — усмехнулся я.
— Тёрки? — нахмурился Василий Яковлевич, не враз понявший термин, потом до него дошло. — Нет, у Городской думы и уездного земства противоречий нет. У земцев имеются претензии лично к Милютину, как к купцу. Председатель уездной земской управы господин Румянцев, а вместе с ним господин Дунилин, как его помощник, пытаются обложить налогом имущество самого Ивана Андреевича, а тот считает, что это незаконно и уже отправил прошение губернатору.