Литтенбрант едва ли не в лицах пересказывал комедию, а Наталья Никифоровна так изумленно ахала и кивала, что я начал слегка ревновать. Ишь, привел в свой дом змея-искусителя.
— Иван Александрович, вы бывали в театрах? — поинтересовался Литтенбрант.
Он что, решил меня перед женщиной опозорить? В театрах я бывал, хотя и не часто. Решил ответить так, как учил некогда своих учеников: «Если не знаете, кто автор стихов — говорите Пушкин. Если не знаете, в каком законе прописано — отвечайте, что в Конституции». То есть — пишете что-то простое, общеизвестное и распространенное.
— Как-то ездил вместе с родителями в Москву. В Малом театре как раз давали «Горе от ума».
Конечно, могу ошибаться, но классику русской сцены, вроде Грибоедова или Гоголя, ставят частенько. Еще Островского. Упомянул бы Антона Павловича, только он еще не пишет для сцены.
— А кто был в роли Чацкого? — сразу же заинтересовался Литтенбрант. — Ленский или Южин?
Театрал болотный. Я таких и фамилий не слышал. Наугад ответил:
— Кажется, Ленский.
Удивительно, но угадал. Литтенбрант пустился в восхваление выдающегося актера. А я-то думал, что Ленский, всего лишь один из героев «Евгения Онегина»[1].
Едва дождался конца обеда, на ужин коллегу приглашать не стал. Пусть себе едет в Нелазское, не смущает мою хозяйку.
Барский дом, двухэтажный, без прибамбасов, которые так любили наши сельские помещики. Все просто и надежно. Прудик неподалеку, но лебедей не видно.
И вместо дворецкого в ливрее нас встретил сам хозяин.
— Чем обязан? — вместо приветствия прорычал землевладелец Дунилов.
Хозяин дома не производил впечатления злодея. Бородатый, а кто нынче без бороды? Разве что я, да исправник с городовыми. Среднего роста, немного сутулившийся. Лицо не слишком запоминающееся, левый уголок рта слегка дергается при разговоре, но невозможно определить — волнуется, завидев незваных гостей или нервный тик?
— Судебный следователь Чернавский, — отрекомендовался я, потом спросил: — Господин Дунилин Захар Семенович?
Вопрос формальный, однако задать пришлось.
— А кого вы желали встретить? — слегка высокомерно отозвался хозяин.
Строго посмотрев ему в глаза, сказал:
— Отвечать вопросом на вопрос невежливо. Я вам представился, ответа не услышал. Так вы Захар Степанович Дунилин? Или вы дворецкий господина Дунилина, его камердинер?
Хозяина прямо-таки перекосило. В сущности, ему сейчас нанесли оскорбление. Как можно спутать помещика со слугой? Слегка спровоцировать подозреваемого — святое дело. Зря, что ли, прочитал столько книг о сыщиках?
— Да, я Дунилин, и отец мой Дунилиным был, и дед с прадедом, — нервно ответил хозяин.