На задержание важной птицы отправился сам господин исправник и четверо полицейских, хотя, по моему мнению, достаточно было бы и двух.
Выслушав мою речь и бегло посмотрев документы, на основании которых я собирался произвести арест Дунилина, Василий Яковлевич покачал головой и грустно сказал:
— Если доказательств не добудем, грязи на нас много выльют.
Похвально, что Абрютин говорит во множественном числе. И он прав. Имеющиеся доказательства косвенные. Скорее — материал для размышлений, но не улики для Окружного суда.
Не очень, правда, понимаю, как станут лить грязь? Земцы на своем заседании поорут? Так поорут, да и перестанут. Местных СМИ пока нет, в «Новгородских губернских ведомостях» плохого слова о сыне вице-губернатора не скажут. Впрочем, в Москве и в Санкт-Петербурге земства имеют свои газеты, о злоупотреблениях власти по отношению их коллеги из провинции напишут с удовольствием.
Нужно заполучить признание подозреваемого, нужны доказательства вины. Отыщем!
— Так может, вам и не стоит со мной ехать? — предложил я. — Один управлюсь, а если что-то не так пойдет — городовые помогут. Вам-то что там делать?
Уездный исправник посмотрел на меня исподлобья, с некой обидой.
— Иван Александрович, я очень ценю, что вы беспокоитесь о моей репутации и карьере, но в данном случае нужно ехать мне самому.
Пока ехали, господин исправник не спешил развлекать меня разговорами. Мог бы и рассказать — как там, на ярмарке дела обстояли? Краем уха слышал, что наша полиция, объединившись с коллегами из Ярославской губернии, гоняли банду конокрадов, подробности неизвестны. Если исправник не желает рассказывать, его воля.
Пока ехали, сам погрузился в воспоминания. Два дня назад, когда пригласил на обед Петра Генриховича Литтенбранта, ожидал, что вечером предстоит разборка с квартирной хозяйкой. Нет, Наталья Никифоровна, пусть и удивилась непрошенному визитеру, приняла нас радушно. Литтенбрант сразу же сумел обаять хозяйку. Во-первых, поцеловал женщине ручку, во-вторых — ухватил котенка, посадил к себе на колени и принялся нахваливать рыжее чудо. Тишка, вместо того, чтобы цапнуть пришельца, разомлел и тихонечко заурчал.
К моему удивлению, хозяйка сама приняла участие в трапезе. Впервые за два месяца моего пребывания у нее.
Я надеялся, что Петр Генрихович расскажет что-нибудь о своей жизни в Нелазском, о преступлениях. Еще лучше, если поведает о боевых действиях в Сербии. Про освобождение Болгарии написано много, про Сербию — не очень.
К моему разочарованию, вместо по-настоящему интересных вещей, «аглицкий джентльмен» рассказывал, как в прошлом году он побывал в Петербурге и посетил постановку Шекспира «Укрощение строптивой». Пьеса шла в Александринском театре, но исполняли актеры Малого (почему, кстати?) и ему запала Катарина в исполнении божественной Марии Савиной.