— Да очень просто, — любезно пояснил я. — Пишу слово еще как истчо.
Надеюсь, девушкам из Череповецкой женской гимназии Ведомства учреждений императрицы Марии не довелось слышать анекдот про Екатерину II? Ее письма мне доводилось читать, слово еще у императрицы написано правильно.
— А истчо, уважаемая Татьяна, хочу сообщить, что допускаю ошибки исключительно ради будущего вашего батюшки, — продолжал я, думая про себя, что удавил бы болтуна. — Для такого милейшего человека, как не постараться?
Припомнилось, как Виноградов утащил с банкета бутылку водки. Но дочери о том говорить не стану.
— Не понимаю вас, — настороженно сказала Елена Георгиевна. — Зачем делать заведомые ошибки?
Дочка помощника прокурора ничего не спросила, но выглядела озадаченной. Ладно, сейчас я вас еще больше озадачу.
— Все очень просто. Мой сослуживец — уважаемый батюшка Татьяны, признался, что собирается оставить карьеру государственного чиновника, подать в отставку и переехать в деревню. Жить среди первозданной природы, среди крестьян. Петушок поет поутру, коровки ревут, на пастбище просятся. Но что станет делать в деревне бывший помощник прокурора?
— Да, а что там станет делать мой батюшка? — захлопала глазенками толстушечка.
— Вот в том и соль! — поднял я вверх указательный палец. — В деревне нужны врачи, ветеринары и учителя. Из Александра Ивановича выйдет прекрасный учитель, но ему необходима стажировка. Поэтому мы, его коллеги, приносим бумаги с орфографическими и пунктуационными ошибками, а господин Виноградов их с удовольствием исправляет. Подождите-ка, — спохватился я. — А разве Александр Иванович не поведал домочадцам о собственных планах?
— Н-нет… — промямлила дочка помощника прокурора. — Ни мне, ни маменьке батюшка о своих планах не говорил.
На бедную Танечку было жалко смотреть. Видимо, она пыталась представить себе деревню. По моему разумению, жизнь в Череповце мало чем отличается от жизни в деревне. Нет ни водопровода, ни канализации. И по утрам, до тех пор, пока хозяйка не протопит русскую печку, в доме холодно. А ведь у нас еще только сентябрь. Что дальше будет?
— Наверное, Александр Иванович хотел вам сделать сюрприз. Да, точно — он как-то сказал, что ждет, покуда дочь не завершит обучение в гимназии.
Татьяна прикусила губу, а потом резко рванула вперед, бросив на ходу:
— Ступайте без меня.
Мы некоторое время шли молча, потом Елена Георгиевна спросила:
— Это не слишком жестоко?
— Что именно? — не понял я.
— То, что вы, Иван Александрович, ввели Танечку в заблуждение. Проще говоря — вы ей соврали.