— Маша, не обращай внимания. Ты же сама знаешь, у нас тут сложные семейные отношения. Сами запутались, кто кому кем приходится.
— Так я уже поняла, что сложные, — хмыкнула горничная, а потом пригорюнилась:
— Ох, Иван Александрович, как же тяжко, ежели собственный сын тебя не мамкой, а Машей зовет…
Об этом я уже слышал, и не раз, сочувствую, но все равно помочь не смогу. Говорить, что со временем все рассосется и образуется, смысла не вижу. Уже говорено о том, переговорено. И мне сейчас интереснее другое. Теряя терпение, спросил:
— С Константином встретились? Или он нынче не пришел?
— Мишенька сразу новые сапожки напялил, как тут откажешь? А как мы из дома вышли, кавалер сразу ипоявился. Верно, караулил меня. И спрашивает — а не сходить ли нам мороженого поесть? Я говорю — осень уже, холодно, какое мороженое? А Мишка — хочу! Пыталась уговорить — простынешь, закашляешь, рассопливеешь, батька с мамкой меня ругать из-за тебя станут, но куда там. Вот, пошли мы в кафе. Константин мороженого для Мишки заказал, орешков в сахаре, мне какао сладкое, а себе рюмочку коньяка. Стал меня снова расспрашивать — как и что? Я говорю — в дела господские не вникаю, живут хорошо, дружно, прислугу не обижают, а что еще-то? А вы лучше меня напрямую спросите — что знать хотите? А он меня и спрашивает — а не хочешь ли ты, Мария, денег подзаработать?
Мария лукаво на меня посмотрела, потом продолжила:
— Так-то бы я сразу разговор прекратила, да и ушла, но вы же меня просили, чтобы узнала — что ему надо? Говорю — мол, а кто же денег заработать не хочет? Я девушка бедная, лишняя копейка не помешает. Только, супротив господ не пойду. А уж коли на кражу подбивать станете — я сразу городового позову. Я ведь у невестки товарища министра служу, да и супруг у нее следователь по важнейшим делам — тоже шишка большая.…
— Ага, — поддакнул я. — Шишка на ровном месте…
— Ой, Иван Александрович, вы уж простите, вырвалось, — принялась извиняться Маша. — Я ведь не хотела говорить, что я вам службой обязана, и прочее. А шишка — так вроде, и звучит хорошо.
Чего уж там обижаться. Пусть буду шишкой, хотя подчиненных у меня нет.
— Ладно, проехали, — отмахнулся я.
— Куда проехали? — не поняла горничная.
— Семеро, на одном колесе, — вздохнул я.
Правильнее-то было говорить не куда, а кто, но это неважно. В деревне у деда так говорили.
— Досказывай, что там дальше? — попросил я.
Маша сделала небольшую паузу. Видимо, пыталась понять — куда же проехали? Но повела рассказ дальше:
— А дальше он говорит —ни на какую кражу я тебя подбивать не стану, дураков нет, чтобы из квартиры Чернавских хотя бы копейку красть. Ты, Мария, принеси мне бумаги хозяина своего, Чернавского-младшего. Я тебе за каждый листочек по пять копеек стану платить. Листочек бумаги взять — это не кража. Возьмешь, никто не заметит.