— Да уж какие планы? Пока барышня ничем и ни с кем не связана, пусть учится. Да и сестренка моя не позволит, чтобы барышня неученой осталась. Занятия начнутся в середине сентября, плату за обучение я уже внес, — сообщил я. — Единственная просьба — распорядитесь, чтобы барыше привезли ее учебники и тетради. Приобретем, разумеется, но пусть лучше свои будут. Да, еще канцелярские принадлежности. Полина сказала, что к чернильнице своей привыкла, к перышку.
— Распоряжусь, — кивнул Андрей Васильевич. — Еще кое-какие вещи Полины остались, тоже распоряжусь, чтобы упаковали и отвезли. Сколько я вам должен? Вы же и на гимназию потратились.
— Нисколько, — отмахнулся я. — Деньги в нашей семье имеются, а у вас наверняка большие расходы. Как я полагаю, вам и докторам платить, и все прочее. Если вдруг понадобятся деньги — я попрошу, стесняться не стану. Наш дом для вас открыт, наезжайте, когда найдете время, не стоит нам враждовать. И еще…
Я помедлил, подбирая слова, потом посмотрел в глаза Андрея Васильевича:
— Мне бы очень хотелось, чтобы у Полины восстановились отношения с ее матерью. Доктора разрешают свидания? Знаете, какой вопрос барышня задала при нашей встрече?
Онцифиров поморщился, отмахнулся. Значит, догадывается, но услышать не хочет. И я не стану говорить, о чем меня спрашивала Полина. Да и как бы я ей ответил — почему родители ее не любят? И мы все — и Анька, и мы с Леной, не заменим девчонке ни отца, а уж тем более мать.
— Думаю, встречаться с матерью Полине не стоит, — жестко сказал Андрей Васильевич. Помешкав немного, усмехнулся: — Вы меня так и не спросили — почему я принял решение отвезти жену в психиатрическую больницу?
— Я решил, что это не мое дело. Вы муж, вы знакомы со своей женой много лет, а кто я такой? — хмыкнул я. — Коль скоро вы приняли такое решение, значит, у вас имелся для этого повод.
— Имелся, — кивнул Онцифиров. — Дело в том, что моя супруга окончательно сошла с ума. Возможно, следовало все сделать раньше, но я на что-то надеялся. В сущности, Дарья следила за собой, кроме каждодневных истерик ничего страшного не было, а я все равно на службе. А тут… Она начала меня обвинять в том, что я убил ее дочь, а еще — что это я убил ее возлюбленного, Сергея Голицына. Поначалу лишь обвиняла, потом набросилась на меня с ножом. Спасибо, камердинер оказался неподалеку, а иначе, не знаю, что бы произошло дальше. Она стала буйной. Так что, у меня не было другого выбора. Отвез Дарью в Павловск, первое время был рядом с ней, думал, пройдет. Увы. Мне даже пришлось заплатить деньги, чтобы ей оборудовали отдельную палату, а иначе ее попросту посадили бы на цепь. Не думаю, что Полине будет приятно увидеть мать в таком неприглядном виде.