— Кое-что истине соответствует, кое-что сильно преувеличено, — вздохнул я. — С поленом против целой шайки ни разу в жизни не входил. Вот, полицейского — младшего брата хозяина ресторана, однажды выручил. Но там ерунда — я просто его в сторону отпихнул. Девчонка, это не плод отцовской любви — матушка бы такое не простила, а наша дальняя родственница. Считается дочерью простого мужика, но коли ее во фрейлины произвели, значит, теперь она к дворянству причислена. А так, да, вначале она у меня в кухарках была. Имения я ей точно не обещал, у меня своего нет, но дед все время грозится ей и поместье, и городской дом отдать. Отпишет — будет у Анны имение.
— М-да, как есть — кругом вы спасатель. Или спаситель?
— Неважно. Вы лучше расскажите, что еще ваш человек обо мне узнал?
— А там и рассказывать-то особо нечего, Пришел мой человек в гостиницу, спать лег, а к нему в нумер двое городовых пришло, даже разговаривать не стали, сгребли и в участок привезли.
— Надеюсь, без грубостей? — заволновался я.
— Без грубостей, но достаточно твердо — дескать, прощения просим, но наш исправник узнал, что из Петербурга кто-то личностью его лучшего друга интересуется, очень просил приехать. Хочет его высокоблагородие лично порасспросить. А исправник, как известно, в уезде самое большое начальство. Куда же ему деваться-то было?
О, представляю. Иван Иванович, после беседы с незнакомцем сообщил брату, тот приставу, или сразу Василию Яковлевичу, а наш Абрютин (ох, он уже не совсем наш, это я по привычке) человек серьезный. А могла и хозяйка гостиницы «вложить».
— Городовым приказ отдали, они его выполнять обязаны, — вздохнул я.
Онцифиров покивал и продолжил:
— Исправник Череповецкого уезда, судя по всему, из бывших военных. Рявкнул — мол, сукин ты сын, кто таков? Какой умысел супротив Ивана Александровича держишь? Зачем вопросы про интерес к женскому полу? Не иначе, какую-то провокацию готовишь? И отчего в паспорте написано, что мещанин, если по физиономии видно, что дворянин?
— И что ваш человек? Признался?
— Не сразу, но пришлось. Сказал вначале, что репортер, редактор его в город прислал, чтобы о Чернавском очерк написать, но ваш друг только головой покачал. Дескать — в город репортеров уже человек пять приезжало, они иные вопросы задают. И не по ресторанам шляются, не в лавках информацию собирают, а вначале либо в Городскую управу идут, либо в Окружной суд. А ресторатору ты сказал — мол, знакомый Ивана Александровича. Так чему верить?
Нет, тут Абрютин не прав. Хороший журналист и на самом деле вначале «пойдет в народ», а уж потом отправится в официальные инстанции. И выкручиваться станет. А Василий, кстати, сам об этом прекрасно знает. Как я полагаю, так все и было задумано, потому что исправник и сам умеет «колоть» подозреваемых.