Полинка только глаза таращила глядя, как мы с сестричкой трудимся. А что, мы с Анькой вдвоем не то, что ночной чай сообразим, но и горы свернем. Отыскали хлеб, нарезали сыр, у девчонок еще оказались ржаные коржики, явно умыкнутые с царского стола и мы уселись пить чай. В той, своей прежней жизни, ночные посиделки бывали частенько, а в этой у меня режим.
— Ну-с, уважаемые фрейлины, рассказывайте, — предложил я, откусывая от коржика. Пожалуй, это не коржик, а сухая лепешка — почти пресная.
— А что рассказывать-то? — хмыкнула Полинка. — Как ты говоришь — обычные трудовые будни рядовых фрейлин.
— Так интересно же — чем же простые фрейлины занимаются? — поинтересовался я. Вспомнив про разговор матушки с мадам Бернс о Левашовой, спросил: — Надеюсь, носовые платочки императрицы не заставляют стирать?
Обе девчонки прыснули. Анька чуть конфеткой не подавилась.
— Нет, носовые платочки — это исключительная привилегия графини Левашовой, — сообщила Полина. — Над Софьей Борисовной из-за этого слегка потешаются, но не мешают.
— Кстати, а как она восприняла ваше появление?
— А ее не было, — ответила Аня. — У нее дежурства в другие дни, а у нас главная — статс-дама Волкова. Она тоже кавалерственная дама, но тетка хорошая. Кстати, очень просила, чтобы ты автограф на «Обыкновенном чуде» оставил. Обещала в ближайшее время экземпляр прислать, чтобы тебя в траты не вводить.
Авторские экземпляры у нас наверняка где-то есть, но приятно, если читатель заботится об авторе [1] .
Тут я вспомнил, что собирался поругать девчонок.
— Да, а где вы столько времени шлялись? Я чуть с ума не сошел, уже собирался извозчика брать и в Царское Село ехать. Вас же со службы должны были отпустить в восемь часов, от Царского ехать два часа. И, вообще, маленьким положен сокращенный рабочий день, а вы трудились…
Эксплуатация труда малолетних! Полина с Аней у нас еще дети, а их, как взрослых работать заставили, сутки. Ладно, минус восемь часов на сон.
Насколько помню, несовершеннолетние в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет могут работать не больше семи часов в день. Но это, если они не учатся. При совмещении физического труда с учебой рабочий день составляет четыре часа. Мои девчонки учатся!
— Вот, я так государыне и сказала, что брат волноваться станет, — сообщила Анька. — Она же нас хотела до завтра оставить. А я говорю — нас Иван отругает, нельзя. Но отругает-то, так ничего страшного, ему положено сестренок воспитывать, но он из-за нас переживать станет, все ночь не заснет, а это плохо. Ее Величество головой покачала, и сказала — мол, не знала, что Иван Александрович такой строгий! Попросила от своего имени нас не ругать, приказала свой экипаж дать. Не тот, что с гербом, а поменьше и в глаза не бросается.