Я вытащил ключ, найденный в кармане Карло дель Монте, вставил его в замочную скважину.
Ключ вошел хорошо, чувствуется, что «родной», но проворачиваться не пожелал. Похоже, замок уже открыт. Я потянул за ручку, но дверь открываться не хотела. Кажется, на запор закрыта.
— Постучи, — приказал я городовому и тот принялся дубасить по створке кулаком.
— Че нада? — донесся изнутри пьяный голос.
— Открывай, полиция, — сурово ответил Омелин.
— А чё полиция-то? У нас дипломатическая неприкосновенность, — веско заявил мужик.
Городовой посмотрел на меня, а я рявкнул:
— Сейчас дверь нахрен выломаем, будет тебе неприкосновенность по пьяной морде и иммунитет по пятой точке.
Подействовало.
Раздался лязг, и в дверях появился босой мужик в драных штанах, в рубахе без пояса. Заметно, что мужик был пьян, но на ногах держался и отвечал достаточно связно.
— Ты кто такой будешь? — поинтересовался я.
— Так я камердинер господина графа, — отозвался тот. Добавил со значением: — Его Сиятельства нет, сижу, квартиру караулю. У нас не простая квартира, а дипломатическая.
Я кивнул Омеличеву и тот просто сдвинул мужика с дороги.
Мы вошли внутрь. Судя по всему, квартира графа дель Монте состояла всего из двух комнат. Впрочем, первую и комнатой-то не назовешь. Скорее передняя, где стоял неказистый топчан, стол и вешалка на стене.
Стол был усыпан хлебными корками, хвостами и скелетами полузасохших рыбин, недогрызенными огурцами, еще каким-то мусором. Стояла наполовину пустая бутылка водки, а на полу, покрытом шелухой от семечек, валялось еще штук пять пустых. А уж вонь такая, что посольский работник Мартини закашлялся, а потом вытащил платочек и прикрыл им нос.
Я кивнул городовому на дверь — дескать, оставь открытой, вонять будет поменьше, а камердинеру указал на топчан:
— Сядь-ка, — приказал я, а когда тот вытаращил глаза и открыл рот, чтобы вякнуть, ухватил его за плечо, толкнул на лежак и спросил: — Пьешь давно?
— Я же дипломатическую квартиру стерегу, оттого и пью, — пояснил слуга. Покачнувшись, посмотрел вверх, потом сказал: — А сколько пью…
Наклонившись, принялся считать пустые бутылки. Насчитав пять штук, перевел взгляд на стол:
— И еще одна, сегодняшняя. Стало быть, шесть дней пью.
— Звать как?
— Федором звать, но Его Сиятельство именует меня Теодоро, — ответствовал камердинер. — А фамилия моя Теодоров. Тьфу ты, Федоров.
Теодор Теодоров? Прикольно. Именует своего хозяина в настоящем времени. Он что, не знает, что его работодатель уже мертвый? Все может быть. Судя по пустой посуде, мог и не знать, что Карло решил с крыши сигануть.