Я мысленно прикинул свободный объём своего пространственного перстня и быстро осознал неприятный факт. Целиком обе туши я туда при всём желании не затолкаю, если только не хочу превратить своё единственное хранилище в кровавый мясной сарай, где потом невозможно будет найти ничего, кроме ошмётков шерсти и свидетельств моей собственной жадности. Да и не имело это практического смысла. Пещерная пантера оказалась слишком тяжёлой, неподъёмной и крайне неудобной для транспортировки. Мохоед годился на роль провианта гораздо лучше, но даже эту компактную тушу пришлось бы предварительно расчленить на крупные куски. Следовательно, мне предстояло работать ножом в грязи, в спешке и без всяких зачатков мясницкого мастерства, которым я отродясь не владел.
Я уже наклонился над мохоедом и занёс клинок, когда по дальнему изгибу каменного штрека мазнул дрожащий жёлтый отблеск.
В ту же секунду я замер и перестал дышать.
Пятно света неумолимо приближалось, дёргано подрагивая на неровных стенах, выхватывая из плотного мрака влажные прожилки породы и пухлые наросты синего мха. За поворотом явно кто-то шёл. Этот неизвестный двигался не слишком быстро, но целенаправленно и уверенно. Я вслушался в ритм шагов и определил их как человеческие, приглушённые и осторожные. Впрочем, после нескольких дней плотного общения с кинокефалами я уже успел усвоить одно важное правило выживания. Доверять первому звуковому впечатлению в этих шахтах смертельно опасно. Местные псоглавцы тоже умели ступать бесшумно, если ставили себе такую задачу, а ставили они её обычно в самые неподходящие для рабов моменты.
Я бесшумно поднялся на ноги, перехватил Посох Алдара обеими руками и плавно отступил в густую тень, прижавшись спиной к холодному камню рядом с тушей пантеры. Если из-за угла сейчас вывернет надзиратель, мне придётся бить насмерть. Я принял это решение не потому, что внезапно эволюционировал в великого стратега подземной войны, а исключительно из-за полного отсутствия альтернатив. Две свежие туши, кровь на полу, системное копьё в моих руках и следы отчаянной возни создавали слишком много вопросов для обычного раба, чья единственная обязанность заключается в том, чтобы таскать камни, держать рот на замке и не проявлять никакой личной инициативы.
Жёлтое пламя выплеснулось из-за изгиба тоннеля, и следом из темноты вынырнула фигура с факелом.
Я мысленно выдохнул, не разжимая пальцев на древке. Это был не кинокефал.
Передо мной стоял гоблин.
Мои напряжённые мышцы не спешили расслабляться, потому что в реалиях осколка мира Барзах появление гоблина само по себе редко сулило лёгкую жизнь. Мой недавний знакомец Ги тоже принадлежал к этому племени, и я до сих пор понятия не имел, где сейчас шляется этот чернокожий ублюдок с его рабским контрактом и мерзкой привычкой умалчивать самые важные детали сделки. Встретить здесь Игрока означало риск получить удар в спину от запаниковавшего дилетанта, который потом будет долго и искренне сожалеть над твоим трупом.